Книга Дочь драконов для змеиного князя, страница 162 – Екатерина Антонова, Бетти Алая

Все вокруг молча кивают, принимая эту истину как неизбежность. Оборотни выглядят пугающе бледными, их кожа приобрела сероватый оттенок, но в глазах нет и тени страха.

Они просто запредельно устали, словно эта наползающая тьма медленно поглощает их жизненную силу, превращая горячую кровь в густой ил.

Их внутренняя энергия тускнеет, поддаваясь напору чужеродного холода.

Мне нужно за что-то зацепиться, чтобы не провалиться в этот мрак окончательно. Я встаю и, пошатываясь от вибрации пола, подсаживаюсь к Марье.

Она сидит, инстинктивно накрыв ладонями свой живот, словно пытаясь создать там последний оплот тепла. Молча накрываю её ладонь своей, и в ту же секунду меня прошибает мощнейшим разрядом.

Это сила чистой, концентрированной жизни, такая яркая, что на мгновение тьма в груди отступает. Невольно улыбаюсь, чувствуя, как под ладонью пульсирует это маленькое, но невероятно храброе сердце.

— Невероятно сильный малыш, Марьяша, — шепчу, не в силах сдержать восторга. — Ты чувствуешь, какой он борец?

Марья поднимает на меня взгляд, и в её глазах вспыхивает прежний огонь, разрывая пелену усталости. Она крепче прижимает руки к животу, защищая свое сокровище.

— Да, — твердо отвечает она, и её голос больше не дрожит. — Ради него я пройду через что угодно, даже через этот ледяной ад.

Драган, сидящий рядом, ничего не говорит, но его жест красноречивее любых слов. Он накрывает своей огромной ладонью руку Марьи, замыкая круг нашей общей силы и защиты.

Возвращаюсь на свое место, чувствуя, как внутри меня что-то меняется. Взгляд невольно падает на Влада. Мой дракон напряжен, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент.

Глядя на его суровое красивое лицо, внезапно ловлю себя на мысли: а какими будут наши дети? Я почти вижу их — прекрасных сильных драконов, в которых мощь льда соединится с яростью пламени.

Эта мысль окончательно разгоняет остатки тьмы в моей душе, наполняя её смыслом. Понимаю, что действительно сильно отличаюсь от Кадира, чей путь был лишь разрушением и пеплом.

Он умел только сжигать, а я научусь использовать обе стороны своего дара. Буду тем пламенем, которое безжалостно уничтожает врагов, но при этом дарит исцеление и жизнь своим близким.

Городок N встречает нас ужасающим первобытным мраком, от которого кровь стынет в жилах. Это не просто зима. Настоящий ледяной ад, где само время, кажется, замерзло и рассыпалось в пыль.

Все вокруг заметено сугробами, скрывающими очертания домов и улиц.

Тени бродят по заснеженной территории аэропорта, не обращая на нас ни малейшего внимания. Всматриваюсь в них и чувствую, как к горлу подступает тошнота. Я не чувствую в них ни единой искры жизни.

Они выглядят иначе, чем те спящие, которых мы видели в Москве: обмороженные до черноты конечности, жуткая черно-синяя кожа, натянутая на кости. А их глаза… они горят ровным мертвенно-белым светом, в котором нет ничего человеческого.

Влад взглядом уже сканирует местность, намечая маршрут. Он знает, что медлить здесь — значит добровольно идти в могилу.

— Нам нужно к Медведевым, немедленно, — командует. — Это наша главная цель.

Егор вглядывается в серую круговерть за бортом и раздраженно чертыхается. Он выглядит взвинченным. Нервы на пределе от этой неестественной тишины.