Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 146 – Айштария Райс

Шаар'Энна стояла у края огромной напольной печати, раскинув руки.

От неё тянулись основные управляющие линии. Свет — нет, уже не свет, а жуткое бурое течение — уходил от тела дракона по полу, стекался по вырезанным в камне канавкам, бежал дальше, к истончённой Грани.

Я увидела это отчётливо.

Душу не вытягивали сразу целиком. Её сдирали слоями. Огромный запас силы, боли, памяти, самой сущности живого существа вытекал ручьями в ритуальные русла.

У меня свело желудок. Дракон бился, но уже слабее. Не потому, что смирился.

Потому что они жрали его изнутри.

— Остановитесь! — заорала я, вкладывая в крик всё, что во мне было.

Шаар'Энна только повернула голову.

Улыбнулась.

— Поздно.

Я ударила печатью, мгновенно сформировав её из своего большого резерва.

На ходу, почти с разворота, в центральный узел боковой линии. На этот раз энергия отозвалась лучше — не потому, что контур стал чище, а потому, что я больше не пыталась ломать чужую систему целиком. Я била по одному месту. По шву.

Линия дрогнула. Одна. Только одна. Но дрогнула.

Шаар'Энна это почувствовала мгновенно.

— Убить её, — прошипела она, не оборачиваясь.

С трёх сторон ко мне пошли жрицы.

Я отступила на полшага, выставляя руку с печатью, второй выхватывая кортик. Сердце колотилось где-то в горле. Слева, за спиной, грохотнул ещё один взрыв энергии — это Ариан добрался до чаши дракончика. Справа донёсся крик, очень похожий на голос Вельта, а следом звон металла: кто-то из стражей сцепился у клеток.

Но смотреть туда я уже не могла. Передо мной была напольная печать.

На ней — огромная мать-дракон, и из её тела, из её ядра, из самой сути всё ещё тянули силу.

И дальше, в глубине храма, там, где камень истончался и уже почти терял форму, дрожала Грань. Она больше не выглядела просто трещиной.

Она плыла. Мерцала.

Темнела так, как не может темнеть ничто в живом мире.

По ту сторону что-то было. Не форма. Не тело. Не лицо.

Голод.

Бесконечный, многомерный, древний голод, который не имел собственного ядра именно потому и жрал чужие. Который тянулся сюда сквозь истончившуюся завесу, чуя свежую энергию, кровь, страх, распахиваемый для него проход.

Меня прошиб ледяной ужас. Я поняла: если ритуал завершится, обратно это уже не загнать.

Мать-дракон подняла голову.

Тяжело. Через боль. Через выжигающие её бурые контуры.

И снова посмотрела на меня. В её глазах больше не было просьбы.

Только ярость. И тоска. И отчаянное, невозможное упрямство существа, которое всё ещё сражалось за своего ребёнка, даже когда у него выдирали душу.

Я сжала клинок крепче, посмотрев на трёх искажённых жриц, что наступали на меня, пытаясь оттеснить от Шаар`Энны. Сделала шаг навстречу с холодной усмешкой, мгновенно формируя сразу три обесточивающие печати, что должны были разорвать внутренние линии тока в их телах. Варварская печать, запрещённая. После неё не восстанавливались внутренние каналы. Но в этой ситуации без церемоний. Жрицы не помеха.

Я впечатала одновременно в каждую по плетению. Жриц словно закоротило изнутри. Ещё бы. Внутренние каналы сейчас рвались, а энергия, которая по ним пульсировала, сейчас вспыхивала микровзрывами. Их энергия мгновенно пошла на спад. Жрицы скорчились от боли, падая на мокрый каменистый пол кучами лохмотья из-за своих балахонов.