Книга Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну, страница 104 – Айштария Райс

Сиарран тем временем уже подплыла ко мне сбоку, с явным намерением немедленно воспользоваться тем, что старшие заняты пикировкой.

— А правда, что у вас наверху есть птицы, которые вообще не боятся высоты? — спросила она. — И леса? И снег? И огромные города без воды? И пустыни? И…

— Сиарран, — снова предупредила Иарасса.

— Что? Это культурный обмен.

— Это допрос.

— Я действую в интересах державы.

Я не выдержала и всё-таки рассмеялась.

— Правда, — сказала я младшей. — Есть и птицы, и леса, и снег, и города. А ещё пыль, жара, сквозняки, плохие дороги и крайне спорная столичная кухня в некоторых провинциях.

— Что такое пыль? — тут же спросила она.

— Проклятие суши, — мрачно ответила я. — Мелкая гадость, которая каким-то образом оказывается вообще везде.

Сиарран уставилась на меня почти с восторгом.

— Ты мне нравишься.

— Тебе нравится любой, кто рассказывает новые странности.

— Это тоже правда.

Шаар'Энна, до этого молчавшая и следовавшая за нами невозмутимой и слега недовольной тенью, наконец подала голос:

— Удивительно, как быстро можно очароваться поверхностной простотой.

Тон был гладким. Смысл — как всегда.

Я посмотрела на неё.

— Иногда, жрица, простота — это просто способность говорить прямо.

Её глаза чуть сузились.

— А иногда — отсутствие привычки видеть глубину.

Иара вмешалась прежде, чем кто-либо успел ответить.

— Учебное кольцо уже рядом, — сказала она спокойно. — Лучше покажем гостье то, чем действительно стоит гордиться.

Хорошая жрица. Очень своевременная.

*****

Учебное кольцо оказалось большим круглым залом, наполовину водным, наполовину сухим, устроенным каскадом. Верхние ярусы предназначались для наблюдателей и наставников, нижние — для детей.

И, пожалуй, именно здесь я впервые по-настоящему увидела, каким образом этот народ начинает жить в резонансе с миром с самого раннего возраста.

Дети мии-рэнл были разного возраста — от совсем мелких до подростков. Перед ними висели тонкие светящиеся линии — как струны, как водные нити, как маленькие управляемые токи. По знакам наставника дети касались их ладонями, хвостами, кончиками пальцев, учились направлять, удерживать, не ломая рисунок.

Не брать силой. Слышать энергию мира, его ток. Подстраиваться. Отвечать.

В зале было удивительно тихо для такого количества детей. Не из-за дисциплины страха — просто сама практика требовала сосредоточенности. Иногда нить под пальцами ребёнка вспыхивала ярче, иногда рассыпалась искрами, иногда мягко послушно меняла форму.

— Базовая сонастройка, — объяснила Иара, когда мы остановились у верхнего яруса. — До того, как ребёнку разрешат работать с более плотными узорами, он должен научиться различать отклик, не тянуть лишнее и не ломать поток под себя.

— Иначе можно повредить каналы? — спросила я.

— И себе, и схеме, — кивнула она. — Некоторые вещи можно взять только в сотрудничестве.

Это прозвучало почти как философия всего их мира. И, наверное, так и было.

Один из мальчишек, с нежно-голубым хвостом, внизу вдруг поднял голову, увидел меня — и завис так выразительно, что его энерго-нить тут же лопнула с тихим звоном света.

За ним оглянулась девочка постарше. Потом ещё двое. Потом половина кольца.

Через три секунды на меня уже смотрели примерно все.

— О, нет, — пробормотала я. — Сейчас начнётся.