Книга Ненужная жена ледяного дракона, страница 42 – Виолетта Вейл

— Я тоже.

Марта схватила её за руку.

— Только попробуйте там умереть. Я вас достану с того света и выскажу всё, что накопилось.

Ветта улыбнулась слабо.

— Верю.

Рейнар тяжело вздохнул.

— Два шага за мной. Не касаться печати без моего разрешения. Не слушать голоса, если они начнут звать по имени. Не верить ничему, что покажется знакомым.

— Почему?

— Проклятия любят надевать лица тех, кого мы любим.

Ветта на мгновение увидела перед собой Кайрана.

Холодные глаза. Белые волосы. Голос, произносящий: «Ветта».

Она сглотнула.

— Поняла.

Рейнар заметил.

Но промолчал.

Они пошли к Драконьему крылу.

С каждым шагом становилось холоднее. Не просто зябко — так, будто воздух превращался в тонкие иглы. Светильники на стенах гасли один за другим, и только посох Рейнара давал синий круг света.

Ветта слышала за спиной дыхание Марты, оставшейся у входа в коридор, и тихие всхлипы пациентов в приёмной.

Потом всё это исчезло.

Коридор будто стал длиннее.

Дверь Драконьего крыла возвышалась впереди, чёрная, исполосованная когтями, с горящей печатью в центре. Тёмно-синий свет пульсировал, как больная вена.

Рейнар остановился.

— Последний шанс передумать.

— Вы передумали?

— Я давно хотел. Не получилось.

Ветта подошла ближе.

Печать отозвалась на неё не синим, а золотым.

Рейнар резко посмотрел на знак.

— Она признаёт вас.

— Лечебница?

— И печать Лианы.

Имя последней хозяйки будто дрогнуло в воздухе.

Ветта подняла руку.

— Можно?

Рейнар хотел сказать нет. Она увидела это по его лицу.

Но он только кивнул.

— Не силой. Спросите.

— У печати?

— У всего, что здесь ещё помнит милосердие.

Ветта положила ладонь на тёмный металл.

Холод сразу впился в кожу, но следом пришло тепло. Не её. Чужое. Древнее. Женское.

Перед внутренним взглядом вспыхнул образ: высокая женщина с тёмными волосами, в окровавленном лекарском переднике. Она стоит перед этой же дверью, за её спиной плачут дети, стены горят синим льдом, а на руках у неё — младенец, завёрнутый в золотую ткань.

Женщина поднимает глаза.

И Ветта слышит:

«Не повтори моей ошибки. Не отдавай дитя тем, кто назовёт любовь долгом».

Ветта отдёрнула руку.

— Что вы увидели? — спросил Рейнар.

Она не сразу смогла ответить.

— Лиану.

Он побледнел.

— Что она сказала?

Ветта посмотрела на дверь.

— Что ребёнка нельзя отдавать.

В лице Рейнара что-то сломалось.

Всего на миг.

Но Ветта увидела.

— Вы знали того ребёнка, — сказала она.

Он отвернулся.

За дверью вдруг послышался шёпот.

Не драконий рёв.

Шёпот.

— Вейл…

Ветта застыла.

— Он говорит?

Рейнар поднял посох.

— Иногда.

— Вейл… кровь тепла… кровь ключа…

Слова тянулись из-за двери, как ветер из могилы.

Ветта почувствовала, как ребёнок снова отозвался теплом. Сильнее. Будто не боялся, а слушал.

Печать дрогнула.

Рейнар резко сказал:

— Отойдите.

Поздно.

Дверь открылась.

Не широко — всего на ладонь, но из щели вырвался такой холод, что стены покрылись инеем до потолка. Свет посоха погас. Ветта услышала, как Рейнар вскрикнул, и вдруг оказалась не в коридоре.

А в снегу.

Белом, бескрайнем, мёртвом.

Она стояла одна посреди ледяной равнины. Небо было низким, серым, без солнца. Вдалеке темнели крылья огромного дракона, распростёртого на снегу.

А перед ней стоял Кайран.

— Ветта.

Она отступила.

— Нет.

Он был таким, каким она видела его в самые слабые свои мечты. Не холодным князем, не равнодушным мужем. Уставшим. Растерянным. С болью в глазах.