Книга Ненужная жена ледяного дракона, страница 44 – Виолетта Вейл

Золотой свет поднялся из-под снега.

Далеко, за пределами видения, старый дом отозвался всем своим сердцем. Стены задрожали, светильники вспыхнули, печать на двери стала золотой.

Ветта потянула не кристалл.

Проклятие.

Не в себя.

В камень. В землю. В память дома, который был создан не для власти, а для милосердия.

Астервейн поднял голову и впервые за двадцать семь лет не взревел от боли.

Он вздохнул.

Свободно.

— Вейл…

— Я здесь.

— Не верь истинной, что пахнет пустым льдом.

Ветта замерла.

— Элиана?

Но дракон уже рассыпался светом.

Не весь. Не телом. Душой.

Серебряное сияние поднялось над равниной, превратилось в огромные крылья и исчезло в сером небе.

Синий кристалл треснул.

Ветта упала.

Очнулась она на полу коридора.

Голова лежала на коленях Марты. Та плакала и ругалась одновременно.

— Я же сказала не умирать! Я же ясно сказала!

Рейнар сидел у двери Драконьего крыла. Посох валялся рядом, рукав был разорван, на виске кровь. Но печать на двери больше не была синей.

Она стала золотой.

Тихой.

Целой.

— Получилось? — хрипло спросила Ветта.

Рейнар посмотрел на дверь.

Долго.

Потом закрыл глаза.

— Да.

И в этом «да» было столько горя, что Ветта поняла: Астервейн был для него не просто древним кошмаром.

Он был тем, кого Рейнар не смог спасти.

Двадцать семь лет назад.

— Он свободен, — прошептала она.

Рейнар кивнул.

Марта наклонилась над ней.

— А вы? Вы как?

Ветта положила ладонь на живот.

Тепло ответило сразу. Слабое, но живое.

— Мы здесь.

Марта закрыла лицо рукой.

— Я вас обеих когда-нибудь придушу от облегчения.

— Обеих? — слабо улыбнулась Ветта.

— Или обоих. Я пока ругаюсь без уточнений.

Рейнар вдруг тихо сказал:

— Она была права.

Ветта повернула голову.

— Кто?

— Лиана. Ошибка была не в том, что она не отдала ребёнка. Ошибка была в том, что она осталась одна.

Он посмотрел на Ветту.

— Не оставайтесь одна, хозяйка.

Это был первый раз, когда он назвал её так без горечи.

Ветта хотела ответить, но из главного зала донёсся шум.

Не крик боли.

Тревога.

Пим вбежал в коридор, запыхавшийся, бледный.

— Госпожа! Там… там письмо!

Марта резко подняла голову.

— Какое ещё письмо?

Мальчик протянул свёрнутый лист с печатью из белого воска.

На воске была снежинка рода Морозных.

Ветта почувствовала, как только что возвращённое дыхание снова стало тяжёлым.

Рейнар взял письмо первым, но она протянула руку.

— Дайте.

— Вам надо лежать.

— Дайте, Рейнар.

Он помедлил и вложил лист ей в пальцы.

Печать сломалась слишком легко.

Ветта развернула письмо.

Почерк Кайрана был ровным, строгим, знакомым до боли.

Всего три строки.

«Ветта.

Я не стану брать тебя силой.

Но ты должна знать: совет объявил тебя беглянкой, если ты не вернёшься до завтрашнего заката.

Я приеду один.»

Ветта долго смотрела на лист.

Потом медленно сжала его в руке.

Марта прошептала:

— Один?

Рейнар мрачно усмехнулся.

— Драконы редко бывают одни, даже когда приезжают без свиты. Они привозят с собой всю свою гордость.

Ветта поднялась с помощью Марты.

Она была бледна, слаба, едва держалась на ногах.

Но глаза её оставались сухими.

Женщина, которая плачет, ещё может ждать спасения от других.

Ветта этой ночью выплакала последнее.

— Подготовьте приёмную, — сказала она. — Завтра у нас будет гость.

Марта нахмурилась.

— Вы хотите его впустить?