Книга Дыхание дракона, страница 54 – Фонда Ли, Шеннон Ли

Неожиданное ночное свидание на крыше открыло что-то новое в отношениях молодых людей. Возможно, почувствовав перемену, Рен плотнее запахнула халат и спрятала под подол босые ноги, а волосы собрала и закрепила двумя серебряными шпильками. Впрочем, она тщетно пыталась придать себе строгий вид: по мнению Джуна, непослушные пряди волос, выбившиеся из пучка и спадающие на лицо, сделали Рен еще более привлекательной.

— Наверное, раньше, когда ты безуспешно пытался сломать эту несчастную деревянную доску, тебе просто не хватало мотивации. Нужно было столкнуться с толпой разбойников, которые хотели ограбить и убить нас, чтобы все сработало.

Джун хмыкнул и честно признался:

— В тот момент я и не думал, что делаю. Меня задели слова Джанга.

— О том, что тебе нужен знак Дыхания, чтобы выиграть турнир? – уточнила Рен. – Он так считает, потому что проиграл Яме.

— Многие так считают, – заметил Джун.

На протяжении всей истории Лонгана, за много веков до появления Змеиной Стены, было принято считать, что только те, в ком течет кровь Дракона, достойны чести править. Только им доступна вся мудрость Свитков. На Западе наследником престола мог стать лишь отмеченный Дыханием потомок императора; на Востоке Адепты Добродетели брали в обучение боевым искусствам исключительно детей с отметинами из чешуи. Отмеченных Драконом людей уважали, а порой и боялись, как его прямых потомков.

Рен повернулась лицом к юноше и строго сказала:

— Ли Джун, требуется фантастическая уверенность в себе, чтобы сбежать из дома и принять участие в самом крупном турнире, который только существует на свете. Так почему теперь тебя стали одолевать сомнения?

Джун в растерянности потер лоб. Сейчас, ночью наедине с Рен, он почувствовал, как внутри него что-то происходит. Как будто огромная лавина сдвинулась с места и устремилась в океан.

— Я родился на Востоке. И у меня был… точнее, есть брат-близнец, – признался он. – Когда нам было по шесть лет, его забрали, чтобы воспитать как Адепта Добродетели. Мы с ним похожи как две капли воды, но у него была отметина Дракона, а у меня – нет.

Слова дались тяжело, будто все тело сопротивлялось; мало с кем Джун делился этой тайной. Теперь же, признавшись Рен, он словно распахнул перед ней свою душу.

— Матери разрешили остаться с ним, а отца сослали на Запад – за то, что он обучал нас боевым искусствам. Мне пришлось уехать вместе с ним, ведь Адептам я был не нужен – без знака Дракона, без особой судьбы…

Рен слушала затаив дыхание.

— Вот почему участие в Турнире Хранителей так много для меня значит, – с трудом продолжил юноша, опустив взгляд на свои руки. – Мне хочется победить. А еще больше хочется доказать, что все они ошибаются: Адепты, мой отец… да сам Дракон, в конце концов. Ведь он сделал нас с братом одинаковыми – за исключением одной крошечной детали, которая стала в нашей жизни решающей.

Рен погрузилась в глубокое молчание. Джун даже засомневался, правильно ли сделал, выложив ей все начистоту.

— Ты видел мать или брата с тех пор, как вы расстались? – наконец промолвила она.

Джун молча покачал головой. Девушка снова задумалась.

— Я хочу показать тебе кое-что, – сказала она, и нотки, прозвучавшие в ее голосе, испугали Джуна.

Рен развязала халат и начала поднимать подол ночной сорочки.