Книга Нефритовая лиса, страница 189 – Крис Велрайт

— Хочу коснуться тебя, — прорычал он, почти с голодом в голосе, и её передёрнуло.

Он не должен был… Он должен был уже спать. Что-то не так. Снотворное не сработало? Или сработает позже? Или… вообще не сработает?

Сердце бешено застучало. В горле пересохло.

Если он сейчас попытается взять меня — мне кричать? Но тогда всё рухнет. Всё…

Он потянулся выше, обхватив обе её ноги. Его губы коснулись кожи. Влажно, отвратительно. Он начал целовать её икры с болезненным, вульгарным восторгом, как будто жадно пожирал плод.

Ицин застыла.

Если он сделает это сейчас, без оплаты, без выкупа, я останусь ни с чем. Ни документов. Ни защиты. Только унижение.

Может ударить его? Поднос! Вон там, на низком столике. Схватить и опутсить на его голову!

Но она не двинулась. Руки были словно налиты свинцом. Её взгляд метался. Она попыталась отступить, но он держал её крепко.

Она с трудом сделала один шаг назад. Игриво улыбнулась, но ее губы дрожали.

— Не так быстро, господин… Вы же только что выпили. Позвольте мне развеять усталость танцем.

Но снотворное всё не действовало.

Он уже не просто касался, он нагло лапал. Его ладони скользнули под подол её одежды, и холод от внезапного прикосновения обжёг, как огонь. Она напряглась, спина выпрямилась, но ноги не слушались. Всё в теле оцепенело.

— Иди ко мне, — прошептал он, с хриплой страстью, в которой уже не было ничего нежного.

Ицин попробовала было рассмеяться, как будто в игре, и мягко оттолкнуть его, но он резко схватил её крепче, прижал к себе, и в следующее мгновение повалил на подушки. Её тело бессильно упало рядом с ним, и из груди вырвался сдавленный вскрик, короткий и испуганный.

За занавесками, как по команде, послышался топот и шорох, и в тёплый полумраке комнаты появились лица. Мужчины. Тени от их фигур отбрасывали резкие силуэты на шёлковые стены.

— Господин, всё в порядке? — спросил один из них, шагнув вперёд.

— Пошли вон! — рявкнул Ту Чжи, и в этот миг тот глупый влюблённый мальчишка, каким он казался Ицин, растворился без следа.

Теперь в его лице было что-то звериное. Глаза горели. Он держал её, как вещь, которой не собирался отдавать. Улыбки на лицах его людей за занавесками расплылись, мерзкие, самодовольные, с тем выражением, которое она так часто видела на лице своего брата, когда тот наслаждался унижением другого.

Ицин передёрнуло. Отвращение подступило к горлу, но даже оно было слабее, чем ужас.

Он навалился на неё, его рот скользнул к её шее, к ключице, руки рывками тянулись к поясу её одежды. Дыхание его было тяжёлым, жадным.

Он снова поцеловал её, в плечо, в шею, в лицо, и от этого прикосновения её замутило. Не от страха. От омерзения.

Ицин отвернула голову и зажмурила глаза. И вдруг… он что-то произнес и в его словах появилось нечто странное. Они были неразборчивые. Пальцы, державшие её за талию, чуть ослабли.

Действует? — пронеслось в её голове, как вспышка.

Он оперся на локоть, будто внезапно потеряв равновесие, и застыл. Глаза его затуманились, рот приоткрылся, а дыхание стало прерывистым и тяжёлым. Потом, словно подкошенный, он завалился набок и закрыл глаза.

Пожалуйста… засни. Засни и не просыпайся.

Ицин осталась лежать рядом, словно каменная. Её тело всё ещё было натянуто, как струна. Она не верила. Не смела поверить. Только когда его лицо стало по-настоящему безмятежным, а пальцы, сжимающие ткань её платья, обмякли и соскользнули, она медленно повернула голову.