Книга Нефритовая лиса, страница 188 – Крис Велрайт

И снова её сердце сжалось от разочарования. Разве это любовь? Или просто страсть, украшенная красивыми словами? Да и даже если он её выкупит, разве это изменит суть? Она не станет свободной. Просто окажется в других руках. Станет игрушкой с новой лентой на шее.

Хватит. С неё довольно.

Ицин выпрямила спину. Внутри неё что-то застыло, окаменело, как спокойствие перед бурей. Она посмотрела на Ту Чжи с ласковой, самой нежной улыбкой, которую только могла изобразить.

Такая улыбка была оружием. Маской. Последним словом.

— Спасибо, господин, — произнесла она тихо, и в голосе её не дрожало ни одного звука. — Вы очень щедры.

И в этом «вы» слышалось уже нечто окончательное. Будто она ставила точку в письме, которое не собирается отправлять.

«Три капли. Не больше трёх». Голос Белого Лотоса ещё звучал в ушах, сжимая сердце ледяной тревогой. Он будто вплёлся в каждый удар пульса, в каждое движение, как заклинание, которое нельзя нарушить.

Ицин протянула руку за кувшином с вином. Тонкая, холодная глиняная шейка дрожала в её пальцах. Она медленно наклонила сосуд, следя, как густая, рубиновая жидкость струится в чашу.

— Вино поможет забыть все переживания, — прошептала она, стараясь звучать непринуждённо. — Говорят, в Мортэ оно обладает особым ароматом. Такого нет ни в одной другой провинции.

Руки её едва не выронили кувшин, когда она повернулась к занавеске. Она развернулась к двери, как будто собиралась поправить край ткани. Шаг, и она оказалась вне поля его прямого зрения. Суетливо нащупала в рукаве крохотный пузырёк, выскользнувший из-под шёлка. Сердце билось так сильно, что заглушало дыхание.

Осторожно, быстро, одна капля. Вторая. Третья… Четвёртая? Или это всё-таки была та же третья, просто пролилась неловко?

Ты видела? Ты сосчитала?

Нет. Всё произошло слишком поспешно. Она не была уверена. Страх спутал счёт. Может, меньше. Может больше.

Поздно. Она вложила пузырёк обратно в складки рукава, скрыв, как меч скрывают в ножнах, и повернулась. Чаша уже в её ладонях. Она поднесла её к нему.

— Господин, — голос её звучал мягко, почти мурлычаще. — Позвольте мне станцевать для вас?

Он расплылся в ленивой улыбке и развалился на подушках, как купец, что только что купил себе очередную дорогую игрушку.

— Конечно. С удовольствием.

Ицин сделала шаг назад. Поклонилась. Музыки не было, но её танец начался. Медленно, как первый поворот ветра среди тяжёлых штор. Ткани на ней колыхнулись, словно ожив, как будто она и сама стала ветром — гибким, текучим, податливым.

Она кружилась, опуская руки, вытягивая пальцы, скользя ногами по гладким циновкам. И всё время — боковым зрением — следила за ним. Он пил. Не торопясь. Глоток, затем пауза. Глоток, и довольное выражение лица.

Как же ей хотелось, чтобы он осушил чашу залпом. Как же ей хотелось, чтобы это всё быстрее закончилось. Но он не спешил.

Ицин продолжала танец, скрывая под вуалью дыхание, что с каждой минутой становилось всё более неровным. И вот, наконец, он поставил пустую чашу рядом с подушкой, закрыл глаза… Но вместо того, чтобы раствориться в блаженном сне, вдруг зашевелился. Медленно приподнялся и пополз к ней.

Пальцы коснулись её лодыжки. Плотно, жадно, цепко.

— Господин? — выдохнула Ицин, стараясь, чтобы голос прозвучал игриво. — Что вы делаете?