Книга Нефритовая лиса, страница 192 – Крис Велрайт

Вот и всё.

Она уходит. Навсегда.

Павильон Цветущей Ночи остался за спиной, как страшный сон, в который она больше не вернётся. Ицин на мгновение оглянулась. Дом, который держал её, как клетка, был безмолвен и недвижим, как мёртвый храм.

Она почти не верила. Даже сейчас, когда шаги несли её к повозке, сердце всё ещё отказывалось понимать, что случилось невозможное.

Как только всё уляжется, — думала она, — я свяжусь с Чжа. Расскажу всё. Она поймёт. Она должна понять. Вот уж удивится, когда узнает, кто на самом деле был прав!

Ицин подбежала к повозке, ухватилась за край, вскочила внутрь, пригнувшись под навес. Внутри пахло старым деревом, тряпками, лошадиным потом и свободой.

Сердце её колотилось, как безумное. Словно не могло решиться радоваться или всё-таки бояться.

Она прикрыла глаза.

Дом.

Лотос говорила, что у неё есть небольшое убежище — дом на окраине города, снятый заранее. Они укроются там, пока не уляжется шум. Будут спать, сколько захотят, есть горячую еду, дышать свободным воздухом.

Ицин представляла, как просыпается на заре в доме, где никто не кричит на неё, не указывает, как улыбаться, когда молчать, как склоняться перед мужчинами. В этом доме не будет хозяйки, не будет долгов, не будет того взгляда, от которого хочется исчезнуть. Только она, Лотос и свобода.

А потом — деньги.

О, да. Деньги. За эти бумаги, украденные у Ту Чжи. Она совсем забыла спросить, сколько именно им за них заплатят. Наверное, много. Очень много.

Ицин прикусила губу, и в её голове начали стремительно складываться новые планы.

А что если этих денег хватит, чтобы перекупить долю в любом деле, куда вложился Чжэнь?

Образ брата всплыл перед ней чётко, почти зловеще, его самодовольное лицо, надменная улыбка, руки, не знающие труда, и глаза, полные презрения. Он считал, что может делать с ней всё, что захочет.

Но теперь всё будет иначе.

Она представила, как раз за разом срывает сделки Чжэня, выкупает участки земли, контракты, людей, через которых он ведёт свои дела. Как он злится, не понимая, кто рушит его жизнь. Как становится всё беднее, теряя влияние, друзей, положение.

А потом — она вернётся. Богатая. Сильная. Не в наряде наложницы, а в дорогом одеянии, под шелковым зонтом, с охраной и титулом. Слишком влиятельная, чтобы её прогнать. Слишком гордая, чтобы склонить голову.

И она будет стоять на пороге дома отца, а он выйдет к ней — постаревший, измученный, с глазами, в которых останется лишь тень той власти, которую он когда-то имел. Рядом будет мать, сжавшая руки в тревоге, и наложница, прячущая взгляд. И Чжэнь, бледный, разорённый, с дрожащей челюстью.

Вот, смотрите, какой стала ваша дочь!

Но где же Лотос? — внезапно проскочила тревожная мысль.

Мечты вдруг начали таять, как дым.

Сначала Ицин подумала, что просто потеряла счёт времени. Может, прошло всего несколько минут? Но сердце уже чувствовало: что-то не так. Страх, спрятанный где-то под слоем ликования, вдруг приподнял голову.

Она высунулась из повозки, глядя в сторону тёмного прохода, ведущего к служебному двору.

Пусто. Тихо.

Ицин снова села, но теперь её дыхание стало коротким, наполненным тревогой.

Почему она не приходит?

Она же сказала: я мигом.

Что могло её задержать?

Вдруг те стражники всё поняли?

Вдруг один из них заглянул в покои, увидел опьяненного Ту Чжи…