Книга Нефритовая лиса, страница 168 – Крис Велрайт

— Я еще не до конца решила, — призналась Лотос, и в её глазах впервые отразалась слабость. — Моё время уходит, Ицин. Когда-то я была жемчужиной этого дома. А теперь, когда на сцену выходишь ты… — она на мгновение улыбнулась, но эта улыбка была как бледный лунный отсвет. — Мне надо либо исчезнуть, либо рискнуть.

— Только не смей делать ничего с собой! — вспыхнула Ицин, сжав ладонь подруги. — Я не переживу, если с тобой случится что-то плохое. Ты и Чжа единственные, кто помогли мне здесь не сойти с ума.

Белый Лотос помолчала, а потом встала. Отряхнула невидимую пыль с рукава.

— Не бойся. Я не из тех, кто сдается. Но давай отложим тяжёлые разговоры. Если ты закончила с пирожками и чаем, то пойдём, я покажу тебе одно место. Там, где у фонарей особый свет, а в воздухе всегда пахнет весной.

— Только пообещай, — серьёзно сказала Ицин, поднимаясь, — что расскажешь, что у тебя на уме.

— Обещаю, — кивнула Лотос. — Но сперва — пусть сердце немного отдохнёт.

* * *

Белый Лотос вела Ицин по улицам, которые казались расписанными кистью безумного художника: пёстрые навесы чайных, лавки с лентами, тканями, душистыми пряностями, домики с выцветшими ставнями и верёвками, на которых сушились красочные флажки. Кошки лениво грелись на ступенях, дети играли в мяч из тряпья, мимо проходили торговцы с корзинами фруктов.

Наконец они свернули с шумной улицы в тень, где город утихал. Протиснулись между двух стен и вышли в тихий парк, словно скрытый от чужих глаз уголок.

Пруд, залитый мягким солнцем, лениво покачивал в себе клонившиеся ветви деревьев. Листья лотоса, зелёные, широкие, словно ладони, расстилались по воде, а между ними цвели розовые и белые цветы. Некоторые уже осыпались, их лепестки плавали на поверхности, будто слёзы.

— Моё любимое место, — сказала Белый Лотос. — Только здесь я могу дышать так, будто свободна.

Они остановились у воды. Ицин смотрела на отражение деревьев, а потом тихо спросила:

— Всё хотела узнать… Почему ты выбрала имя Белый Лотос?

Белый Лотос помолчала. Ветер чуть взъерошил её волосы. Она опустилась на камень у воды и провела пальцами по подолу своего платья.

— Лотос растёт из грязи, — произнесла она. — Из мутной воды, из гнили. И всё равно он тянется к свету. Всегда. Никогда не забывает, куда должен расти. Даже если лепестки его запачканы, даже если стебель изломан, он всё равно цветёт.

Она посмотрела на Ицин, и в её глазах плескалась грусть.

— Я хотела помнить, кем была. И кем хочу быть. Лотос — это не только цветок. Это напоминание. Что бы с тобой ни случилось, ты должна остаться собой и стремиться к солнцу. Пусть грязь будет внизу, а не в сердце.

Ицин кивнула, чувствуя, как от этих слов в горле встает ком. Лотос протянула ей ладонь.

— А ты теперь Нефритовая Лиса. И у тебя должен быть не только красивый мех, но и острые зубы. Помни об этом.

Ицин взяла её руку и впервые почувствовала: у них с Лотос больше, чем союз ученицы и наставницы. И больше, чем дружба. Все сказанные и несказанные слова заставляли ее чувствовать некую особую связь между ними.

Они сидели у самой кромки пруда. Вода блестела, словно зеркало, и отражала их лица, чуть искажённые рябью от ветерка. Тишина висела между ними, плотная, как утренний туман.

Белый Лотос склонилась к Ицин и тихо, почти с извинением, произнесла: