Книга Зодиак. По следам зла, страница 47 – Андрей Залевский

Около четырех часов пополудни изящный спортивный автомобиль с плавными, аэродинамическими обводами плавно съехал на обочину извилистой трассы Ноксвилл-Роуд. Это был белый Volkswagen Karmann Ghia — машина, символизирующая молодость, стиль и свободу. Хромированные детали блестели на солнце, а светлый кузов контрастировал с выжженной зеленью обочины. Автомобиль замер на небольшой возвышенности, откуда открывался потрясающий вид на водную гладь.

Из машины вышли двое. Двадцатилетний Брайан Хартнелл и двадцатидвухлетняя Сесилия Шепард.

Они были студентами Тихоокеанского колледжа Униона, учебного заведения, принадлежащего Церкви адвентистов седьмого дня. Брайан, высокий, крепко сложенный молодой человек, изучал социологию и право. Он был рассудительным, спокойным и уверенным в себе юношей, чья жизнь была расписана на годы вперед. Сесилия, хрупкая, светловолосая девушка с мягкой улыбкой, обладала тонкой душевной организацией и любовью к искусству. Между ними не было бурного романа в привычном понимании эпохи сексуальной революции; их связывала глубокая, светлая дружба, основанная на общих ценностях, долгих разговорах и взаимном уважении.

Оставив белый Karmann Ghia на дороге, они начали спускаться по склону холма к воде. Дорога петляла среди деревьев и кустарников, уводя их все дальше от асфальта, от случайных прохожих и шума редких двигателей. Они прошли около пятисот ярдов вниз, пока не оказались на небольшом, изолированном полуострове, выдающемся в озеро. Это место, известное как Твин-Оук-Ридж, было скрыто от посторонних глаз складками рельефа.

Брайан расстелил на сухой, жесткой траве большое пледовое покрывало, всего в нескольких футах от воды. Они сели, наслаждаясь тишиной, которую нарушал лишь тихий шелест ветра в листве дубов и мерный плеск мелких волн, бьющихся о каменистый берег.

Наступило время, которое фотографы называют «золотым часом». Стрелки часов неумолимо приближались к половине седьмого вечера (18:30). Солнце начало медленно опускаться за западные хребты долины Напа. Его лучи потеряли свою дневную агрессивность, став мягкими, медовыми. Они заливали полуостров теплым светом, окрашивая стволы деревьев в багровые тона и превращая поверхность озера Берриесса в гигантское зеркало из расплавленного золота.

Идиллия была абсолютной.

Брайан и Сесилия тихо разговаривали. Они обсуждали учебу, планы на будущее, философию и книги. Они смеялись, и их смех растворялся в необъятном пространстве озера. В этой картине не было ни единого изъяна. Она была воплощением американской мечты о безопасной, счастливой юности. В сотне миль отсюда, в Сан-Франциско и Вальехо, люди запирали двери на засовы, страшась невидимого фантома, именующего себя Зодиаком. Но здесь, на залитом солнцем берегу, страх казался чем-то ирреальным. Диким анахронизмом. Инородным элементом.

Эволюция наделила человека тончайшим, интуитивным механизмом выживания — способностью чувствовать чужой взгляд. Этот рудиментарный инстинкт, доставшийся нам от далеких предков, которые были не только охотниками, но и добычей, срабатывает безотказно, даже когда логика утверждает обратное.

Сесилия, увлеченная разговором с Брайаном, внезапно замолчала.

Ее взгляд, до этого прикованный к лицу собеседника, скользнул поверх его плеча, туда, где склон холма поднимался к дороге. На периферии зрения что-то изменилось. Геометрия пейзажа, состоявшая из неподвижных стволов и ветвей, дала сбой.