Книга Зодиак. По следам зла, страница 46 – Андрей Залевский

Однако в психологии серийных убийц, особенно тех, чье эго раздуто до космических масштабов, существует фатальный изъян. Медийная слава, как и любой наркотик, требует постоянного увеличения дозы.

Сидя в своем убежище и перечитывая газетные вырезки со своим именем, Зодиак начал понимать неизбежное. Шок от его писем постепенно начнет тускнеть. Публика, какой бы напуганной она ни была, обладает короткой памятью. Если он просто продолжит слать бессмысленные шифры и издевательские записки, пресса рано или поздно потеряет к нему интерес. Полиция перестанет реагировать на его шантаж. Журналисты переключатся на новые трагедии. Его бренд начнет обесцениваться.

Буквы, написанные синим фломастером, были сильным оружием, но они не могли заменить того физиологического экстаза, который он описал в своем шифре — чувства власти, когда ты забираешь человеческую жизнь. Чернила — это не кровь. Слова не кричат от боли и не молят о пощаде.

Насладившись властью над прессой, Зодиак осознал, что его имидж всемогущего монстра нуждается в кровавой подпитке. Ему нужно было подтвердить свою репутацию. Но он также понимал, что полиция теперь начеку. Парковки, уединенные гравийные дороги, ночные аллеи влюбленных в районе Вальехо и Бениши патрулировались в усиленном режиме. Засады в темноте стали слишком предсказуемыми. Если он снова нападет на машину ночью, его могут перехватить патрульные, чье время реакции сократилось до минимума.

Ему нужен был новый вызов. Новая сцена для его макабрического театра. Он должен был доказать себе и всему миру, что Зодиак не зависит от темноты. Что он не просто ночной трус, стреляющий из-за слепящих фар.

В конце августа и начале сентября в голове маньяка начал созревать новый, беспрецедентный по своей наглости план. Он решил полностью сменить тактику, отбросив старые паттерны, которые уже изучали профилировщики и следователи. Он решил сменить не только место и оружие, но и само время действия.

Зодиак готовился выйти из комфортной, скрывающей лица ночной темноты на слепящий дневной свет. Он готовился совершить ритуал, который должен был навсегда закрепить его имя в пантеоне самых жестоких убийц двадцатого века. И для этого ритуала ему требовалось нечто большее, чем просто пистолет и синий фломастер. Ему требовался костюм. Костюм палача, который жертвы увидят в последние минуты своей жизни, прежде чем навсегда стать его «рабами для рая».

Калифорния медленно прощалась с летом, не подозревая, что на живописных берегах озера Берриесса уже назначена дата следующей казни.

Искусственное озеро Берриесса, раскинувшееся в живописных долинах округа Напа, было памятником человеческому стремлению подчинить себе природу. Образованное плотиной Монтичелло, оно заполняло извилистые ущелья глубокими, безмятежными водами, отражающими бескрайнее калифорнийское небо. В конце шестидесятых годов это место стало настоящей меккой для жителей Северной Калифорнии, ищущих спасения от городской суеты, смога и тревожных газетных заголовков. Здесь, среди пологих холмов, поросших сухой золотистой травой и раскидистыми дубами, время, казалось, замедляло свой бег.

Двадцать седьмое сентября тысяча девятьсот шестьдесят девятого года выдалось на редкость теплым и ясным. Осень уже вступила в свои календарные права, но калифорнийское солнце все еще щедро делилось летним жаром. Это была суббота, день, созданный для абсолютного, ничем не омраченного умиротворения.