Книга Ночь в замке, страница 168 – Вероника Генри

Думать о Реми было нельзя. Он был приятной интерлюдией, посланной мне свыше в доказательство того, что рановато еще ставить на себе крест. Что я все еще могу быть желанной. Я не стану принимать его предательство близко к сердцу. Не дам ему сломить меня, когда я проделала такой путь. Несмотря ни на что, несмотря ни на какие удары судьбы, у меня есть все, что мне нужно. Новые захватывающие возможности, поддержка любящего отца, замечательные взрослые дети, чудесные крестные (я всегда включала в это понятие и Пирса тоже, потому что он всю жизнь был для меня в точности такой же надежной опорой, как и Лизмей), новая подруга, которая меня вдохновляла, – чего еще можно желать? Кто сказал, что для счастья нужно непременно иметь все и сразу? Нет, надо уметь довольствоваться тем, чего тебе… хватает и так.

В половине одиннадцатого я улизнула к себе. Если бы я осталась, Пирс и дальше потчевал бы меня восхитительным вином, от которого у меня не хватило бы сил отказаться, а мне нужно было еще набить всем рождественские чулки, да и завтра хотелось бы встать с ясной головой.

До полуночи оставалось всего ничего. Я сидела на кровати, заворачивая последние подарки, которые купила Эди и Гарри. Это были всего лишь шутливые пустяки – гигиенические помады из аптеки, шоколадки, шерстяные шапочки. Оба были уже слишком взрослыми для рождественских чулок, но, наверное, мной двигало чувство вины. Разрезая оберточную бумагу, я вспомнила про вышитые чулки с инициалами, которые когда-то давно сделала для них мама. Они лежали на чердаке в Челтнеме вместе с остальными рождественскими украшениями. И что мне с ними делать? Отдать детям, чтобы забрали туда, где будут жить? При мысли об этом к глазам подступили слезы. Я смахнула их, не прекращая сражаться с липкой лентой.

Снизу доносились оживленные голоса папы, Пирса и Лизмей, перемежаемые взрывами смеха. Они восхищали меня, эти трое, в свои семьдесят с лишним по-прежнему воспринимавшие все трудности, которые подбрасывала им жизнь, с азартом, пусть даже им и приходилось идти на перемены в угоду возрасту. Но они играли на опережение, и в этом-то, осознала я, и заключался фокус: думать наперед и планировать свою жизнь соответствующим образом.

Полчаса спустя я на цыпочках выскользнула в коридор и по очереди прокралась к каждому из детей в комнаты. Оба крепко спали, что стало для меня неожиданностью: я-то думала, что они будут сидеть в телефонах, переписываясь с друзьями. Я осторожно положила чулки в изножье их кроватей, задержавшись, чтобы посмотреть, как они сопят. Гарри, с его мозгом компьютерного гения, любовью к музыке и непреходящей одержимостью «Лего». И Эди, которая с ее любовью к людям была лучшей переговорщицей из всех, кого я знала. Оба они были идеальной помесью меня и Дэниела, словно кто-то взял наши черты и характеристики, поместил их в генетический миксер и получил на выходе двух замечательных людей, которые по-прежнему оставались центром нашей вселенной, пусть даже мы с Дэниелом и не были больше вместе.

Уже совсем без малого в полночь мой телефон звякнул, возвещая о том, что пришло сообщение. Я вздрогнула, заподозрив, что это Реми одолжил у кого-нибудь телефон, чтобы попытаться прорваться через блокировку. Но это был Дэниел.