Книга Ночь в замке, страница 171 – Вероника Генри

— Я в курсе, – засмеялась я. – Я вас слышала. Заговорщики несчастные. Что вы там замышляли? Поработить весь мир?

— Приблизительно. Может, конечно, это «Кортон-Шарлемань» ударило нам в голову, но у нас к тебе предложение.

Я настороженно слушала. У меня не было ни малейшей идеи, чего ожидать.

— Так.

Папа не стал ходить вокруг да около.

— Как ты смотришь на то, чтобы взять шато в свои руки?

— Что?! – Я остановилась как вкопанная и уставилась на него. – Ты имеешь в виду, работать на Гаспаров?

Об этом не могло быть и речи. По множеству причин.

— Нет, не на Гаспаров. Нет.

— Но они же покупают его?

— Гаспары предложили его купить, – поправил он, и в папиных глазах заплясали озорные искорки. – Но я выступил с альтернативным предложением.

Я хорошо знала своего старого папу. Он все и всегда тщательно продумывал. Планировал. Просчитывал. Не открывал своих карт до последнего, зато потом эффектно их разыгрывал. В отличие от Пирса, который действовал импульсивно. Они были как небо и земля, но одинаково замечательными.

— Продолжай.

— Пирсу и Лизмей определенно уже не под силу тянуть все на себе здесь в одиночку. И они поняли, что шато нужна свежая кровь, в особенности после того, как увидели, сколько всего ты успела сделать, пока их не было. Но в глубине души они не готовы полностью отойти от дел. Как только они вернулись сюда, возникли сомнения в правильности идеи продать шато.

Мне вспомнилось, какое лицо сделалось у Пирса при виде фонтана. Неудивительно, что они заколебались. К их приезду шато выглядело как конфетка. Я об этом позаботилась. И я почувствовала в Лизмей некоторую обреченность. Это решение было необходимым злом.

— Могу себе представить. Шато так долго было для них смыслом жизни. Им нелегко будет передать его в чужие руки. Но…

Папа вскинул ладони:

— Дай мне договорить. – Он поплотнее замотал шарф вокруг шеи, обдумывая, что сказать дальше. – Приезд сюда стал для меня откровением. Я чувствую здесь мамино присутствие, как никогда не чувствовал его в Чизике. Кажется, что она в соседней комнате. Ну, помнишь, как в стихотворении.

— «Смерть ничего не значит», – произнесла я негромко. – Я тоже ощущаю здесь ее присутствие. – Мне не хотелось произносить это вслух, но казалось, что я чувствую его прямо сейчас, словно она ловила каждое папино слово, дожидаясь очереди высказать свое мнение. Впрочем, возможно, это выпитое вино играло со мной злую шутку, заставляя принимать желаемое за действительное.

— В общем, может, я хорохорюсь, но мне кажется, что у меня еще хватит пороху на одно последнее приключение.

— Ясно.

В моем мозгу забрезжила расплывчатая картина моего возможного будущего. Под ложечкой у меня защекотало от возбуждения.

— В общем, план такой. Ты продала дом в Челтнеме. Я могу продать дом в Чизике. И мы с тобой могли бы выкупить у Пирса с Лизмей половину шато. И вести здесь дела вчетвером, под твоим руководством.

Я не выдержала и расхохоталась.

— Это самая безумная идея, какую мне когда-либо доводилось слышать, – сказала я. – Кажется, белое бургундское не прошло бесследно.

Но под ложечкой щекотало все сильнее и сильнее.

— Зато она дает ответы на все вопросы. – Папа просиял своей самой обаятельной улыбкой. – Мы сидели до двух часов ночи, все прикидывая и подсчитывая. Ты же знаешь, что Пирс никогда не принимает решения, хорошенько все не просчитав.