Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 128 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Только попробуй заснуть, – напоследок пригрозил Хизаши, ткнув в спокойного Учиду сложенным веером. – И я за себя не ручаюсь.

— Это меня как раз и беспокоит, – отозвался он. – В подобных делах люди, которые не могут за себя отвечать, только мешают.

— Что ты сказал? – обманчиво тихо переспросил Хизаши и повернулся к Кенте. – Ты слышал, что он сказал?

— Слышал.

Он был сосредоточен и собран и не позволил втянуть себя в бесполезную склоку, и Хизаши мигом потерял всякий интерес к ее продолжению. Еще недавно подсвеченные изнутри тонкие стенки господского дома потемнели до утра. По крайней мере, должны были, но молодые ученики оммёдзи как раз надеялись, что ночью в усадьбе станет оживленнее.

Именно поэтому Учида, оставшийся караулить, полдня медитировал, и они ждали полуночи, чтобы начать действовать.

За воротами все было залито лунным светом, и длинные тени тянулись от двоих людей, нарушивших сонный покой летней ночи. Они двигались быстро, стремясь поскорее уйти с дороги, где их могли увидеть из окон ближайших домов, сейчас потускневших и пустых. Ветер едва касался лица прохладными пальцами, еще не даря, но хотя бы обещая столь желанный отдых от жары. Ни слова не прозвучало, пока деревня не осталась позади, за поворотом дороги, и над головами давящей ладонью повисла тень Акиямы.

— У меня дурное предчувствие, – сказал Кента.

— Ты делал предсказание?

— Пробовал, но трижды получал разный и совершенно бессмысленный результат. Гадание ничем не помогло.

— Может, ты просто теряешь навыки, – по-своему утешил Хизаши.

Они почти добрались до старых тории у начала тропы, и Куматани сбавил шаг.

— Я думаю, меня путала гора.

— Что? – не сразу понял Хизаши, тоже притормаживая.

— Все в Янаги так или иначе связано с этой горой. Что если на ней нет божества, потому что она сама… божество?

— Я не чувствую святости, – сказал Хизаши. – Как раз наоборот. Вся эта история дурно попахивает гнилью.

— Божества могут быть не только добрыми.

От него эти слова прозвучали весьма неожиданно, для человека, привыкшего с младенчества с почтительностью думать и говорить о богах и ками, Куматани озвучил невероятное святотатственную мысль. Но правильную.

— То есть бог-гора наказывает жителей деревни и всех, кто к ней приблизится? – уточнил Хизаши.

— Я не понимаю, в чем они могли провиниться, да и если бы они поклонялись своему божеству, был бы храм, святилище, люди бы не умалчивали его имя и кругом были бы заметны знаки поклонения.

— Но в деревне нет ничего.

— Ничего, – согласился Кента. – Возможно, я надумываю лишнего.

— Нет. Мне нравится ход твоих мыслей, – похвалил Хизаши. – Но есть же еще один вариант.

— Да? Какой?

— Это может быть лже-божество, кто-то, кто им мастерски прикидывается, оставаясь в тени.

— Прикинуться богом? – не поверил Кента. Они не спеша добрались до тории и свернули под ними на узкую тропку. – Какой смысл, если не становишься им на самом деле?

Хизаши пожал плечами и не ответил. У него с этим были связаны неприятные воспоминания.

Ближе к пещере стало не до разговоров. Свечи в узком коридоре горели, зажигаемые, видимо, каждый день заново, алтарь-пустышка таращился каменными глазами-вмятинами. Хизаши отворил дверь в онсэн, и знакомая волна влажного жара ударила в лицо, и юноши нырнули в клубы пара, запертого в пещере с низким сводом.