Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 127 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Смотри, какой красивый и изящный, хоть и родился в таком месте, как эта река. И тем не менее этот цветок прекрасен. Держи.

Сердце Хизаши дрогнуло. Ему почудилось вдруг, что эти слова о нем, выбравшемся двести лет назад из грязи под корнями сосны, но достигшем большего. Он протянул руку и…

Полетел вперед, едва не рухнув носом в воду у ног смеющегося Кенты.

— Вот видишь, никто тебя не укусит! – хохотал он, помогая Хизаши вернуть равновесие по колено в воде. Сандалии пропитались насквозь и прилипли к песку на дне, всасываясь в него. Хизаши зло отбросил руки Кенты, и лилия упала во взбаламученную их возней воду.

— Дурак! Дурак, дурак, дурак! – не мог остановиться Хизаши. – Уйди прочь!

Толкая Кенту, он, правда, сам пошатнулся и все-таки упал на задницу, подняв тучу брызг. Благо у самого берега было мелко, и он лишь промок до нитки, но не намочил стянутых высоко волос.

— Прости, – покаялся Кента и снова протянул ему руку. Хизаши посмотрел на нее, как на мерзкую мокрицу, но принял помощь и, поднявшись, сразу же выбрался на сушу, а Кента, решив, видимо, дать ему остыть, поплыл на середину реки.

Хизаши пришлось снять верхнюю одежду, разложил на траве под солнцем и сел ждать, когда Кента выберется на берег. Тот не решался очень долго, и гнев в груди Хизаши успел улечься, только сердце отчего-то еще колотилось, не желая успокаиваться.

Наконец Куматани устал плавать и вышел погреться. С него ручьями стекала вода, мокрые волосы облепили шею, лоб и щеки, и он неловко и довольно безуспешно убирал их, но они снова упрямо возвращались обратно. Хизаши отвел взгляд, едва Кента посмотрел на него, но краем глаза видел, что тот отряхнулся, распустил волосы и сел в стороне, подставляя спину солнечному жару.

Через какое-то время Кента все-таки заговорил:

— Хизаши-кун, прости. Я не думал, что моя глупая шутка разозлит тебя. Мне стыдно за свое поведение. Но тот цветок… Я правда хотел подарить его тебе.

— Да к чему мне твой цветок? – фыркнул Хизаши, изображая схлынувшую уже обиду.

— Мне просто показалось, что он похож на тебя.

— Тогда принеси мне другой.

Кента пружинисто поднялся.

— Я мигом…

— Да стой ты, дурак, – остановил его Хизаши и похлопал ладонью по траве рядом с собой. – Сядь в тень, голову напечет, а голова нам еще ночью понадобится. Даже твоя.

Кента подчинился и, вытянув одну ногу, подогнул вторую и обнял рукой.

— Да, ночью нам придется совершить невозможное, – сказал он, и его лицо посмурнело. – В Дзисин от нас ждут хороших результатов.

— К ониДзисин, – отмахнулся Хизаши. – Сдается мне, это не какой-то там хёсубэ^[66], удобно устроившийся на горячем источнике. Источник это способ, причина же в чем-то другом. Не уверен, что мы найдем ее в пещере, но, может быть, мы заставим ее найти нас.

Именно на это Хизаши уповал – ритуал очищения места вряд ли поможет, но подпортит настроение тому, что взялось за крестьян и гостей деревни. А там уже дело за ними, оммёдзи.

Он запрокинул голову к безоблачному небу, с которого слепящим бельмом смотрело раскаленное солнце. Времени оставалось очень много и вместе с тем – слишком, слишком мало.

* * *

Уже поздно вечером Хизаши понял, зачем Кента потащился на речку и зачем устроил ту подлую шутку с затягиванием его в воду. Хизаши в том нелепом гневном порыве скинул напряжение, и теперь циркуляцию ки ничего не стопорило, она текла ровно и мощно, наполняя тело, лишенное не то что вредной для оммёдо, но и вообще какой-либо еды, силой и уверенностью.