Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 124 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Ему достался воспаленный встревоженный взгляд, но стоило только подумать, что разгадка близка, как Ханабэ-сан обернулась в сторону открытых ворот дома, пальцы ее разжались, руки безвольно повисли вдоль тела, и она отошла назад со словами:

— Обед будет готов позже.

И перешагнула через порог, растворившись в густой, сладко пахнущей гнилью тени двора.

Кента потер то место, где хватали женские пальцы, задрал рукав и показал красные пятна.

— Эта женщина в отчаянии, – сообщил всем известную истину Юдай.

— Именно поэтому мы должны поставить точку в расследовании сегодня, – кивнул Кента. – У меня вдруг возникло ощущение, что и Ханабэ-сан, и вся деревня Янаги будто бы находится в плену. Как… как в паутине.

— Но кто тогда паук? – спросил Хизаши.

Кента посмотрел на ворота, за которыми раскинулся мрачный дворик, взятый в тиски буйно разросшимися фруктовыми деревьями.

— Думаю, мы живем с ним бок о бок.

Хизаши вспомнил, что не мог войти в господский дом, вроде бы пустой, но нечто словно бы следило изнутри за каждым его шагом. Барьер не впускал никого к нему или не выпускал за пределы дома?

— Нам нужно попасть в дом, – твердо заявил он.

Кента прижал палец к губам и вошел в ворота усадьбы. Хизаши последовал за ним, и теперь блаженная тень – защита от палящего солнца – уже не казалась ему наградой. Они вошли не во двор, а в капкан, и он захлопнулся за ними со стуком деревянных ворот. Гнилостный запах стал гуще, приторнее, от него казалось, что в горле застрял вязкий комок слюны и никак не получалось его сглотнуть. Отвратительно.

В молчании вошли в свою половину, и Кента первым делом позвал дзасики-вараси. На удивление домовой дух тут же откликнулся, возникнув перед Куматани маленькой раскрашенной куклой в пестром шелке.

— Ты можешь сделать так, чтобы нас не услышали? Ты понимаешь, о ком я.

Дзасики-вараси быстро закивала, потом, будто засомневавшись, замерла и начертила пальцем в воздухе какой-то знак. Его расшифровал Учида и полез в своей мешок за письменными принадлежностями. Домовые духи редко общались словами, тем более с чужаками, Хизаши прежде смог бы услышать ее и так, но сейчас не поручился бы. В своем жилище дзасики-вараси были поистине сильны, получая от него подпитку.

Наконец Учида справился и показал им двоим несколько готовых талисманов, рассеивающих темную энергию. Когда он навесил их над входом, дзасики-вараси притронулась к ним, и символы на миг вспыхнули голубым светом – она их усилила и после исчезла.

Хизаши уселся напротив Кенты в ожидании, когда тот начнет их совет.

— Я повторю, что нам уже известно, хорошо? – предупредил он и, получив молчаливое согласие, продолжил: – Тору обратился в управление Дзисин, несмотря на то, что Фусин ближе, сообщил, что люди, посетившие горячий источник в их деревне, заражались странной болезнью, от которой их тела иссушались и старели, а разум замутнялся. Вероятно, Тору поступил так потому, что его отец весной погиб от этой заразы. Но мы предположили, что его подтолкнули к такому шагу, ведь сам он не догадался бы звать оммёдзи и к тому же просить их работать тайно. Мать Тору по ночам участвует в процессии, которая из деревни поднимается в усадьбу на горе. Это что касается прелюдии.

Хизаши согласно покивал. Кента умел собирать все в одно, пусть даже выводы после они делали вместе. Поэтому он не стал его прерывать.