Книга Серебряный змей в корнях сосны 2, страница 122 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Куматани уже закончил.

— Кажется, ты снова угадал, – сказал он без тени зависти или досады. – Я почувствовал пустоты в камне, одна из них выходит на поверхность совсем недалеко отсюда, но надо немного спуститься.

Он будто не заметил испуга на лице Хизаши или сделал вид, отвернулся и повел за собой по лабиринту деревьев, все ниже и ниже, пока не нашел под поросшим мхом камнем узкую нору.

— Это здесь, – сообщил он и присел на корточки. – Беременной женщине было непросто. Наверное, придется ползти.

Он первым нырнул в темную дыру, Хизаши не успел ни словом, ни жестом его остановить. Заглянул следом и обнаружил, что продвигаться вперед действительно можно только на четвереньках. Темнота и теснота сжали со всех сторон, и даже зрение, доставшееся от нечеловеческой половины, не давало никакого преимущества – смотреть попросту было не на что, только на медленно ползущего Кенту, чей зад мелькал перед самым лицом.

— Будь осторожнее, – услышал он предупреждение, – не поранься о камешки. Их тут полно.

Хизаши как раз напоролся на один особо острый и стиснул зубы, чтобы не охнуть от боли. Тоннель неуклонно вел вниз, но недостаточно резко, чтобы они оба покатились кубарем, напротив, Хизаши стало казаться, что ход петляет, скрадывая ощущение спуска в бездну, но и удлиняя путь, а меж тем начали побаливать колени, да и спина онемела от невозможности выпрямиться.

— Вижу конец, – сообщил Кента, неловко обернувшись через плечо.

Хизаши промолчал, просто молясь, чтобы он не останавливался и поскорее вывел их туда, где можно распрямить конечности. Ползать удобно, когда ты змея, люди для этого плохо приспособлены.

Он уже сомневался, что когда-нибудь сможет стоять прямо, и вот наконец оказался на твердой и относительно ровной поверхности. Кента рядом отряхивался, причем весьма бодро, вызывая тем самым глухую зависть.

— Хорошо быть молодым, – пробурчал он.

— А?

Хизаши махнул рукой и прошел немного вперед от камня, который Кента повернул, чтобы выбраться наружу. Темнота не была кромешной, и вскоре стало понятно почему: они двое очутились в маленькой пещерке – из нее дверь вела к онсэну, – выйдя из арки с ками, отодвинув часть стены с его постаментом и фигуркой.

— Воистину божественная помощь, – изумился Кента. А Хизаши подумал о том, сколько они проползли и как, чтобы очутиться в этой точке. Выходит, сгорело бы не меньше трех палочек благовоний^[64], если не больше. Поясницу тут же прихватило.

Они вернули ками на место, закрыв проход, и едва закончили, как почувствовали приближение Учиды Юдая. А вскоре показался и он сам.

Фусинец окинул их мрачным взглядом, ничуть не удивившись их запыхавшемуся, потному и грязному виду. Его одолевали какие-то другие, тяжкие мысли.

— Отец Тору умер от этой болезни, – сказал он без предисловий.

— Достойная причина, чтобы искать отмщения у школ оммёдо, – заметил Кента.

— Но когда я спросил его, почему именно Дзисин, он ничего не смог ответить. У меня сложилось впечатление, что он или притворяется вашим заказчиком, или действовал по указке.

— По указке? – зацепился Хизаши за эту мысль. – Кто-то отправил его подать заявление именно в управление Дзисин?

Странно, но у него не возникло сомнений, наверное, потому что ему и самому не верилось до конца, что безграмотный крестьянский мальчишка отправится искать конкретное управление во много ри отсюда, особенно если гораздо ближе есть управление Фусин. Но кучу деталей никак не получалось сложить в нужном порядке, и Хизаши тонул под грузом предположений, не желавших увязываться между собой. Ему требовалось хотя бы немного покоя, чтобы разобраться, но когда на душе творилось невесть что, о каком покое речь?