Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 77 – Елизавета Дворецкая

Мертвец вновь занес меч – казалось, его движения и порождают тот скрежет. Человечишка, забравшийся в смертный дом, нарушал покой могильного жителя, и его надлежало упокоить. Клинок падал на голову Хальвдана – в последний миг эта голова исчезла, и клинок глубоко ушел в фальшборт. Чтобы высвободить засевшее оружие, Гудрёду понадобились пара мгновений. Хальвдан не потерял их даром. Под гнетом холодного ужаса его рассудок отступил куда-то в сторону, и тело действовало само – как учили, как с обычным противником, только очень крупным. Хальвдан был меньше ростом и легче Гудрёда, и за ним осталось преимущество в проворстве. Перехватив тяжелый обрубок весла, он ударил им над самой палубой, подбивая противнику ноги.

Курганный житель широко взмахнул руками и рухнул на спину. Голова в шлеме со звоном ударилась о палубу. Он лежал, неуклюже дергаясь, как перевернутый жук. Хальвдан оказался на ногах быстрее. Не тратя времени на поиски своего меча, врезал обломком весла мертвецу по кисти правой руки, как раз поднятой навстречу. Кости хрустнули, меч могильного жителя вылетел из давно мертвой длани.

Хальвдан бросился к нему и схватился за рукоять. Пальцы обожгло холодом, но это было уже не важно: теперь Хальвдан был вооружен, а его противник – нет.

Двигаясь ломаными рывками, как не двигаются живые, мертвый конунг приподнялся и сел. Синие огни все так же горели в прорезях полумаски, но Хальвдан больше их не боялся.

— Гу… Гудрёд конунг… – с трудом прохрипел он; понимал, что может поплатиться за это промедление, но не мог промолчать. – Это я, Хальвдан, сын Асы, твой сын. Прошло девятнадцать лет, я вырос и стал мужчиной. Я пришел, чтобы закончить эту нелепую распрю, где я и мститель сам себе, и ответчик. Я пришел убить тебя, чтобы избавить от жизни в кургане. Ты погибнешь в бою, и Валгалла раскроется перед тобой. Нам обещал это сам Один. Он ждет тебя. Я пытаюсь помочь тебе обрести более достойное посмертие. Иди. В Валгаллу!

Примерившись, Хальвдан нанес мощный рубящий удар мертвецу по шее, и на этот раз все получилось как надо. Брызнула кольцами стальная бармица, голова слетела на палубу и упала с тяжелым глухим стуком.

Синие огни в прорезях полумаски медленно погасли.

С мечом в руке Хальвдан огляделся, выжидая, не нападет ли на него еще кто-то из обитателей мертвого корабля. Но все было тихо, никакого движения, никаких синих огней. Если здесь еще кто-то и мог шевелиться – слуги, лошади, ловчие птицы, – то лишились этой способности вместе с хозяином. Курганный житель в боевой броне лежал неподвижно, широко разбросав руки в витых серебряных браслетах.

Не выпуская добытого меча, Хальвдан отыскал на палубе свой собственный. Держа по мечу в каждой руке, посмотрел на тот и другой. Потом положил меч деда Харальда на грудь Гудрёда. Отцовский меч решил взять с собой. Тот был для его руки тяжеловат, но Хальвдан не находил в себе сил с ним расстаться. В нем была и память этой немыслимой встречи, и залог его прав. Победив отца, Хальвдан заполучил его удачу, а в чем ей лучше помещаться, как не в оружии?

— Прощай… отец. Расскажи обо мне Харальду, моему деду, и Гюрду, его сыну. Надеюсь, теперь, за столом у Одина, вы примиритесь. И… дождетесь меня.

Горло перехватило. Когда-нибудь всякому придется умереть, а в Валгалле родичи и не заметят, как пройдет лет двадцать или тридцать. Но сейчас Хальвдан не хотел думать об этом. Все его существо слишком напиталось серой тяжелой водой смерти, ему нестерпимо хотелось обратно, в теплый мир живых.