Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 61 – Елизавета Дворецкая

После обряда Торов плуг повезли по всем окрестным полям, чтобы передать им благословение. Повозку сопровождали несколько самых рослых местных парней, переодетых женщинами, – они изображали дис, и на каждом поле хозяин-бонд подносил им угощение и ковшик меда. Несколько мужчин нарядились в солому – их называли Соломенными Медведями, и они на каждом поле плясали вокруг Торова плуга вместе с «дисами», призывая будущий урожай, и пели:

Хальвдан со своими людьми остался возле хёрга. По его поручению в Каупанге купили кувшин меда и кувшин пива, и он хотел принести жертвы от себя – впервые на поле, где это поколениями делали его предки по отцу.

— Почитаешь ли ты Фрейю, Фригг, Идунн и других асиний? – спросил Браги Скальд, вместе с Хальвданом подойдя к хёргу.

— Конечно, почитаю. Правда, не сказать чтобы я много с ними виделся, – Хальвдан улыбнулся. – У тебя, сдается, опыта в этом больше.

— Побольше, да. – Браги кивнул. – Попроси Фрейю помочь тебе уладить дела с наследством, ее помощь тебе сейчас нужна больше всего.

Этому совету Хальвдан предпочел последовать: Браги Скальд говорил так уверенно, будто уже столковался на этот счет в самом Асгарде. Обращаться к асам и асиньям Хальвдан умел – это одна из главных обязанностей конунга, – но не слишком уютно себя чувствовал под сотнями любопытных, опасливых и недружелюбных взглядов. Часть бежавших от «нашествия» успели вернуться, и вокруг Торова поля гудела немалая толпа жителей Вестфольда, осознавших, что у них, быть может, скоро станет не один конунг, а два. Олав людям нравился: он был не слишком доблестным вождем, но никого не обижал, был приветлив с гостями, не отбирал у бондов имущества и не притеснял с податями. Хальвдан же, такой молодой, с живым бойким взглядом, черноволосый, сын непримиримой Асы, у людей вызывал не менее чем настороженность, опасения, а то и открытую неприязнь. Аурнир и Йоркель с сыновьями стояли впереди приближенных Олава и с недоверчивым видом наблюдали, как молодой конунг Агдира подносит богам чаши меда и пива.

— Славьтесь, асы! Асиньи, славьтесь! – сказал Хальвдан, обращаясь мыслями к богам и стараясь выбросить из головы эти лица за спиной. – Фрейя, прекраснейшая из богинь, услышь меня! Дочь Ньёрда, обрати свой взор на меня, Хальвдана сына Гудрёда! Слава Фрейе, сестре светлого Фрейра! Слава владычице павших, хозяйке чертога с неисчислимым множеством скамей! Богиня ванов, источающая золотые слезы, подательница счастья и достатка, славься и благослови меня, помоги мне защитить мои родовые права и справедливо разделить с моим старшим братом Олавом наследство нашего отца.

— Что, готов? – шепнул у него за плечом многозначительный голос.

Волосы шевельнулись на голове, дрожь хлынула по хребту – как будто к нему обратился кто-то из богов.

Хальвдан обернулся: позади стоял Браги Скальд.

— К чему готов?

— Что если сейчас появится Фрейя, превратит тебя в молодого борова, сядет на тебя верхом и поскачет в Йотунхейм в гости к Хюндле?