Книга Две судьбы Хальвдана Черного, страница 115 – Елизавета Дворецкая

— Да ты… ты – человек? Или… кто-то другой? Ты был в Хель – ты вернулся… живым?

Хальвдан усмехнулся и промолчал: понимай как знаешь. И добавил:

— Так вот: забрав у Хель одного конунга, я вроде как у нее в долгу. Она обрадуется, получив взамен тебя. И тогда я отниму у твоих сыновей уже весь Вингульмёрк. И Один, и Хель будут на моей стороне.

Он говорил так уверенно, будто сами норны показывали ему сотканный узор судьбы.

— Тролля с два! Из них двое старше тебя, щенок… – пробормотал Гандальв, отгоняя впечатление, что здесь он столкнулся с необычным противником.

— Щенок Хель. – Хальвдан показал рукоять своего меча на перевязи, словно знакомил их. – И кусаюсь, как взрослый. Тебе ли не знать. Подумай пока. – Хальвдан встал. – Из почтения к твоим годам оставлю тебе этот выбор.

Тем же утром Хальвдан приказал перенести всех чужих мертвецов на корабль, переправить за пролив, на северную сторону, где продолжались владения Гандальва, и там оставить. Ни заниматься погребением, ни иметь под носом полтора десятка трупов ему не хотелось. Местные жители в тот же день кого-то увезли, кого-то прикрыли камнями и ветками.

— Сыновьям Гандальва захочется знать, нет ли их отца в этой куче, – сказал Эльвир. – А когда они выяснят, что нет, то нам надо будет ждать посланцев.

Тем же утром Хальвдан собрал хольдов на новый совет – что делать дальше? Вороний остров находился полностью в их руках, хозяева здешних дворов, кто уцелел после битвы, обещали полную покорность Хальвдану конунгу (хотя бы пока он остается здесь). Но островом не ограничивалась та земля, которой Хальвдан хотел завладеть. У Гандальва к полудню поднялся жар, и это тревожило Хальвдана не меньше, чем если бы тот приходился ему отцом. Пока они ни о чем не договорились, Гандальв оставался слишком слаб. Хольды были не прочь двинуться дальше на север – по реке, впадавшей в залив, можно подняться еще дальше в глубь Вингульмёрка, – и пограбить усадьбы, а если сыновья Гандальва выйдут навстречу с войском, то сразиться. Но Гандальва нельзя было ни бросить здесь, ни везти с собой – дорога его сразу убьет. Поразмыслив, Хальвдан решил пока остаться в усадьбе и подождать.

Два дня войско отдыхало и лечило свои раны. К концу второго дня дозорные у кораблей прислали весть: с севера подошло войско в сотню копий. Пока чужаки не переправлялись, а встали станом, видимо, готовясь завтра пересечь протоку и вступить в бой.

Гандальв к тому времени еще держался за жизнь. Хальвдан приказал ухаживать за ним, как за собственным владыкой: потеряв его, они потеряют большую часть своей победы. Эльвир почти не спал, меняя раненому повязки и отпаивая его травами от лихорадки и для очищения крови.

Когда Хальвдан подошел, Гандальв был в сознании, но Эльвир знаком показал, что раненый совсем слаб. Хальвдан и сам видел: тот побледнел, осунулся, морщины углубились, глаза запали, и даже седины в бороде, казалось, за эти дни стало больше. Положив руки на пояс, некоторое время Хальвдан рассматривал его, прикидывая: это все еще ценный пленник или бесполезный труп? Гандальв его заметил: зашевелил веками, потом слабо приподнял левую руку – дескать, чего тебе надо?

— Подошло войско с севера, – объявил ему Хальвдан. – Стоит за протокой. На вид человек сто. Наверняка твои друзья. Не хочешь им что-нибудь передать?