Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 87 – Андрей Глухарёв

— … это вы, люди, всё спускаете на шлюх и шёлк, — донёсся скрипучий шёпот Харгрима. Тихо звякнул металл — гном, судя по всему, снова перебирал запалы. — Или строите дворцы из мягкого камня, которые рассыпаются через сто лет. А я вернусь в Подкаменье. В северный кряж — там жила хорошая. Куплю мастерскую. Настоящую, с тремя печами, чтобы жар стоял такой, что борода завивается.

Он сделал паузу, шумно вдохнул носом. В этом вдохе было столько неподдельного предвкушения, что оно на секунду перебило даже запах гнили Эре-Нергала.

— Найму двух подмастерьев из клана Медной Наковальни, — продолжил подрывник тоном человека, который выстраивал этот план в голове не первую сотню раз. — Пусть таскают руду и чистят меха. А я буду сидеть в кресле. Никаких больше контрактов с людьми, никаких болот и мёртвых городов. Только своя работа. Захочу — отолью пушку. Захочу — сделаю замок, который сам Теос не вскроет.

— Но разве… — голос Лиры прозвучал робко, с тем искренним любопытством, которое встречается только у очень молодых. Зашуршала синяя мантия. — Разве ты уже не мастер? Ты знаешь о порохе больше, чем все инженеры Коллегии. Твои ловушки безупречны.

Харгрим важно замолчал. Секунд пять. Я почти видел, как он хмурит косматые брови, подбирая слова для человеческой девчонки, не понимающей основ бытия.

— Я умею делать вещи — это правда, — наконец ответил он, голос стал чуть глуше, серьёзнее. — Я мастер ремесла. Но одно дело — мастер, который работает, потому что умеет. Другое — мастер, которому платят, потому что он лучший, и платят так, чтобы он сам выбирал, чью дверь сегодня подорвать. Сейчас я дорогой инструмент в чужих руках. Молот, которым машут столичные хлыщи, чтобы пробивать себе дорогу к золоту. А там, в своей кузне, я буду тем, кто держит молот. Понимаешь разницу?

Снова тишина. Только мерное дыхание Крэга да едва уловимый гул ветра за стенами.

— Наверное, — задумчиво отозвалась Лира. — В Коллегии всё было иначе. Нам говорили, что служение Свету — высшая цель. Что мы — сосуды для магии.

Она хрустнула суставами пальцев.

— Я даже не знаю, чего хочу на самом деле. Если мы выберемся отсюда… я не представляю, куда идти с этим золотом. В Коллегию я пошла не потому, что был план или мечта. Просто обнаружилась искра. Магия была, а что с ней делать — никто не спросил. Забрали, одели в синее, заставили зубрить свитки. А теперь у меня даже посоха нет.

Харгрим фыркнул. Коротко, хрипло — но без обычной своей ядовитой насмешки.

— Это по-человечески, — проворчал он. — Типично по-человечески, без обид. Вы живёте так мало, что половину жизни тратите на то, чтобы понять, зачем родились, а вторую — жалеете, что поняли слишком поздно. Гномы рождаются с киркой в руке и знают, в какую сторону копать.

Лира тихо рассмеялась — слабо, немного нервно. Но смех прорезал мрак башни, как тонкий лучик в щели между досками.

Я лежал и слушал, поймав странную мысль. Это был самый обыкновенный разговор за всё время, что мы провели вместе. Никаких криков, никаких обсуждений проклятий, никаких споров о том, кто кого сдаст первым. Гном и волшебница сидели в эпицентре величайшего склепа в истории мира, в сотне футов от спящего бога-демона, и неспешно обсуждали планы на пенсию и кризис самоопределения. Эта нелепая, почти трогательная обыденность казалась мне сюрреалистичной — так ощущается сон, в котором всё слишком правдоподобно, чтобы быть настоящим.