Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 154 – Андрей Глухарёв

Я начал разворачиваться, перенося вес на правую ногу, чтобы шагнуть прочь от обрыва.

И в этот самый момент, когда я уже представлял будущую попойку в теплой таверне, голова Призывателя, лежавшая на пепле, шевельнулась. Не от ветра.

Правая половина лица Призывателя — голая желтая кость без плоти — оставалась мертвой. Но левая, изуродованная гримасой боли, начала меняться. Истлевшие, покрытые струпьями веки дрогнули с сухим, бумажным шелестом. Медленно поползли вверх. Единственный глаз открылся. Это был уже не мутный, залитый кровью глаз старика, которого я пробил арбалетным болтом. И не белесая слепая пленка обычной нежити. На меня смотрела тьма. Живая, клубящаяся, с мириадами крошечных серебристых искр внутри. В этом взгляде не было ни ярости, ни голода — только чистое, ледяное торжество. Торжество существа, тысячелетиями ждавшего, пока кто-то откроет нужную дверь, и теперь дождавшегося.

За спиной оборвался смех. Харгрим подавился воздухом. Крэг издал низкий, утробный звук — так рычит зверь, почуявший пламя. Я слышал, как лязгнули клинки, выхваченные Гаррисом и его людьми, как скрипнула тетива арбалета в руках Даррена.

Но никто не сдвинулся с места. Всех парализовала аура, исходящая от куска мертвой плоти, лежащей в пепле.

Сухие, растрескавшиеся губы Призывателя медленно, с влажным треском, растянулись в широкой, неестественной улыбке. Обнажились серые зубы. Из приоткрытой пасти вырвалось тихое сухое шипение. Потом оно переросло в скрежет, будто два ржавых клинка терлись друг о друга в глубокой пещере. Наконец скрежет сложился в смех. Тихий, царапающий, вибрирующий смех, отдававшийся прямо в голове, от которого ломило виски. Он набирал силу, заглушая ветер и далекий гул мертвого города.

Смех оборвался так же резко, как начался.

Мертвые губы шевельнулись. Голос, вырвавшийся из пустой гортани, не принадлежал ни Призывателю, ни Тому-Кто-Во-Тьме, ни Архитектору Эль-Карнаху. Голос, сотканный из шепота тысяч душ, слитых в единый ледяной аккорд.

— Глупцы… — произнесла голова. Каждое слово падало, как капля яда в чистую воду. — Жалкие, суетливые детишки, копошащиеся в грязи… Вы правда решили, что кража закончилась в тот миг, когда белый металл сменил владельца?

Глаз, полный клубящейся тьмы, впился в мое лицо, читая на нем каждый оттенок зарождающегося ужаса.

— Думали, Венец — просто вещь? Кусок золота, который можно сунуть в мешок и унести? — мертвые губы изогнулись в еще более гротескной усмешке. — Венец не крадут. Он сам выбирает себе носителя. И выбор сделан в тот самый миг, когда твоя рука, вор, сомкнулась на белом золоте у стен древнего зиккурата.

Взгляд помимо воли метнулся к заплечному мешку, брошенному на пепел у моих сапог. Туда, где лежал завернутый в холстину обруч с матовой жемчужиной. По спине, вдоль хребта, пополз могильный холод.

— Тот, кто держит его сейчас, — продолжал голос с издевательским, безграничным превосходством, — даже не подозревает, что стал вратами. Радовались, что пережили Эре-Нергал? Смеялись над мертвым городом?

Голова в моей руке дернулась, будто кивая собственным чудовищным мыслям.

— Эре-Нергал был лишь колыбелью. Прологом. Настоящая охота… настоящая цена… ваш настоящий кошмар… только начинаются.

Глаз вспыхнул слепящим серебром, и смех — холодный, торжествующий, обещающий вечность мучений — снова ударил мне в голову, затапливая сознание тьмой.