Книга Вор Мертвого города. Том 2, страница 152 – Андрей Глухарёв

Но сейчас тишина ощущалась неправильной.

Я чувствовал за спиной людей. Изломанных, пропахших потом, страхом и порохом — но живых. Людей, с которыми я только что протащил свою шкуру сквозь филиал преисподней и вышел с другой стороны. И впервые за многие годы захотелось сказать что-то вслух. Не богам — плевать на них. Не мертвому городу — пусть подавится собственной злобой. Им.

Я криво усмехнулся, покачав головой. Марек из Кожевенного ряда толкает речь. Старик Сайлас, если бы он мог видеть, рассмеялся бы мне в лицо. Но порыв было не задавить.

Оборачиваться я не стал. Взгляд оставался прикован к багровой воронке над Дворцом Слез, но голос прозвучал достаточно громко, чтобы ветер донес его до каждого, кто сидел сейчас в пепле у меня за спиной.

— Знаете, — начал я, и голос вышел слегка хриплым, — в Столице есть хорошая поговорка. Если влез в дом с охраной, злыми псами и хитрыми замками и вышел живым — не считай золото, пока не выпил первую кружку эля в своей таверне. Потому что золото может оказаться фальшивым, а стража — ждать за углом.

Я выдержал паузу, дал словам осесть. Сзади зашуршало — кто-то из людей Гарриса пересел, звякнув помятой кирасой.

— Но сегодня я готов нарушить это правило, — продолжил я громче. — Потому что то, что мы оттуда вытащили — не просто золото. Это легенда. А то, как мы это сделали, — то, о чем барды будут петь в песнях лет через сто. Только все переврут, конечно.

Я вздохнул, и перед глазами промелькнули лица тех, кто не вышел из Эре-Нергала.

— Мы оставили там многое. И многих, — я говорил ровно, но без привычной ледяной отстраненности. — Гвардейцы Валериана. Наемники, продавшие мечи за герцогские дукаты. Я не знал их имен, мне плевать на их нанимателя. Но они встали щитом к щиту против Слепых Судей и перемалывали упырей, давая нам время. Умерли как солдаты. Заслуживают, чтобы кто-то, кроме их казначея, помнил их последний вдох.

Пальцы левой руки, сжимавшие до этого волосы на голове Призывателя, невольно напряглись.

— И Молчун.

Я произнес это имя — вернее, кличку, которую сам ему дал, — с неохотным, тяжелым признанием.

— Тварь. Голем. Создание из праха и чужой воли. Называйте как хотите. Наниматель послал его следить за нами, как за расходным материалом. Но когда дошло до дела, этот кусок серой пыли не дрогнул. Принял удар, приготовленный чернокнижником. И в последний миг, рассыпаясь в труху, не соврал. Не попытался выслужиться. Просто сказал не доверять никому — и замолчал навсегда. Я видел людей, которые перед смертью вели себя куда менее достойно, чем эта кукла.

Я слегка повернул голову, чтобы краем глаза видеть отряд.

Даррен лежал на пепле, прикрыв глаза, но я знал: он слушает каждое слово.

— Даррен, — голос смягчился, хотя я тут же попытался прикрыть это сарказмом. — Старый упрямый ублюдок. Я оставил тебя в башне. А ты, сломленный, с распоротым боком, протащил себя через полгорода и сел у водостока с арбалетом наперевес. Просто потому, что знал: я пойду именно этим путем. Не будь твоего болта, я бы сейчас догнивал в объятиях упыря. В нашем ремесле за такое убивают, чтобы не оставаться в долгу. А я просто скажу: ты все еще неплохо стреляешь для калеки.

Сзади раздался тихий, болезненный смешок. Даррен не открыл глаз, но губы растянулись в слабой улыбке.