Книга Сестра молчания, страница 42 – Мария Воронова

Лазарь Аронович говорил, что у Кати есть необходимые данные, и был готов заниматься с нею, но девушку выгнали из института, потом запугали до крайней степени, что она теперь голову лишний раз поднять боится и о карьере офтальмолога даже не мечтает. Зато на ее место быстро найдется такой ученик, который сообразит, что зачем стараться, овладевать мастерством, которое, может быть, тебе и не пойдет в руки, если можно написать на своего учителя донос и сразу занять его место. А пациенты потерпят.

Так и прервется цепь, искусство, передаваемое из рук в руки, будет утрачено навсегда.

Розалия Станиславовна призналась, что больше не сможет защитить Муру. И Мура больше не сможет никого защитить. Даже ценой своей должности, даже ценой жизни, все равно не сможет. Что остается?

«Забеременеть! – вдруг тихо и твердо сказал внутренний голос. – Быстро беременей, вставай на учет, бери в консультации справку, что тебе нужно на легкий труд, и тихонько исчезни, не привлекая к себе внимания. Охрана материнства и детства – это у нас пока еще святое. Виктор не захочет? А кто будет его спрашивать? Что он, в конце концов, сделает? Разведется? Ты его тогда выгонишь из комнаты и подвесишь на алименты на двоих детей. Нет, Виктор все же ИТР, считать умеет. И Ниночку он любит, так что полюбит и нового малыша».

Однако кандидат в отцы второго ребенка встретил ее холодно.

— Ты поздно, – процедил он, едва она вошла в комнату, – и табаком несет от тебя, просто кошмар.

— Да, извини. Задержалась на бюро.

— И снова оставила семью без ужина.

Мура пожала плечами. Они говорили тихо, якобы чтобы не потревожить Нину, которая у себя за шкафом якобы спит, но Мура знала, что дочь не спит и все слышит.

— Ой, прости, совсем забыла, – сказала она, примирительно улыбаясь, – но вы же с Ниной нашли выход из положения, не сидели голодные?

— Да, попили чаю с хлебом.

— Ну вот и хорошо.

— Мура, я женатый человек, отец семейства, а из-за тебя вынужден жить, как какой-то безалаберный студент! – шепотом закричал Виктор. – Питаться черт знает чем, самому следить за своей одеждой и бельем.

— Ах, бедный, утомился следить! – таким же еле слышным шепотом огрызнулась Мура. – А я всего лишь стираю и глажу!

— После того, как я десять раз тебе напомню! Давай посмотрим правде в глаза, Мура, ты не справляешься со своими главными обязанностями – жены и матери!

«В принципе – да», – вздохнула Мура и возражать ничего не стала.

— Давно тебе говорю, если сама не успеваешь, подключай Нину, а то такая же неряха растет!

Пожалуй, на сегодня напрасных обвинений было довольно. Сняв ботики, Мура прямо в прокуренном костюме упала на кровать и закинула ноги на железную спинку. Сталь приятно холодила лодыжки сквозь чулки.

— Мария!

— Раз я неряха, чему ты удивляешься?

Виктор вскочил с кресла:

— Нет, я положительно тебя не узнаю! Откуда ты вообще набралась этого хамства? Видит бог, Мария, я не хотел ссориться с тобой, но, согласись, муж имеет право сделать замечание жене, когда остается без ужина! С твоей стороны хватило бы простого извинения, но когда я в ответ получаю такой демарш…

Он картинно развел руками и возвел очи горе.

— Бедный страдалец, – фыркнула Мура и пошевелила ступнями, которые после целого дня, проведенного на ногах, гудели, как трансформаторные будки.