Книга Прибавление семейства, страница 45 – Мария Воронова

Естественно, ребята постарше считали вальс глубокой древностью, которая не пригодится им ни при каких обстоятельствах, как счеты в век калькуляторов и ЭВМ, ленились, но к современным танцам проявляли живой интерес. Как раз прогремели картины «Зимний вечер в Гаграх» и «Курьер», возродив моду на степ и явив миру такое чудо, как брейк-данс. Хотя молодежь наверняка увлекалась ими задолго до этих фильмов.

С теми ребятами, кто хотел научиться, Олеся оставалась после уроков, показывала степ, насколько это было возможно без специальной обуви, танго и немножко классический рок-н-ролл, который тоже потихоньку входил в моду. Для последнего танца она просила девочек переодеваться в спортивную форму, потому что если исполнять его от души, то юбка обязательно задерется выше головы, неоднократно на себе проверено.

Брейк Олеся не знала, но в глубине души мечтала научиться этому странному танцу, плоду изнасилования Терпсихоры атлетами на Олимпийских играх. Останавливало только то, что бабуля, исполняющая странные движения под странную музыку, – первый кандидат в психушку, а муж и так утверждает, что она неадекватная. То есть, тьфу-тьфу, бывший муж, конечно. Пора запомнить. Подумав так, Олеся невольно покосилась на безымянный палец правой руки, на котором кольцо, не снимавшееся четверть века, оставило заметный след. Зато привычная мозоль от него на ладони истончилась, и скоро, может быть, совсем исчезнет.

Помимо прочих, развод отнял у нее еще одно важное преимущество – уходить домой, когда пожелает, если занятий нет. В бытность ее генеральской женой уроки ей ставили очень удобно, так что в полдень она обычно была уже свободна, шла домой, спокойно готовила обед, а к четырем возвращалась в школу, чтобы провести дополнительные занятия с теми, кто хотел. Теперь эта синекура накрылась медным тазом. Расписание у нее стало дырявое, как швейцарский сыр, а завуч вдруг сделалась рьяной поборницей трудовой дисциплины и тщательно следила, чтобы Олеся не покидала школу ни на секунду раньше официального окончания рабочего дня. Впрочем, готовить обед все равно теперь некому, так что не страшно. Олеся уходила даже чуть позже остальных, чтобы не сталкиваться с коллегами в учительском гардеробе.

Сегодня он, слава богу, оказался пуст, так что можно спокойно переодеться перед зеркалом. После развода Олеся не носила в школу шубу, отчасти потому, что несколько раз находила ее сброшенной на пол, как бы случайно, но главное, норка – это для солидной жены и матери семейства, а она больше ею не являлась. Надевая шубу, Олеся сразу начинала чувствовать себя бесстыжей самозванкой, а в этом году стоптанные сапоги окончательно поставили на шубе крест. Она так и осталась висеть в специальном бумажном пакете, пересыпанная нафталином и лавандой в ожидании… Да черт знает в ожидании чего. К счастью, у нее с лучших времен остался финский пуховик, специально купленный для будущей дачи. А теперь осталось в нем только на работу ходить.

От этой мысли Олеся замерла, буквально как громом пораженная. Рука застыла у воротника, так и не застегнув верхней кнопочки. Благородный муж ушел с одним чемоданом… Маленькая поправочка, не ушел, а уехал на серебристой «Волге», купленной за год до развода, и в чемодане унес не только трусы, бритву и зубную щетку, а еще здоровенный участок на Карельском перешейке, на котором стройбатовцы вовсю рыли яму под фундамент.