Книга Прибавление семейства, страница 43 – Мария Воронова

— Ира? Что случилось? Плохо себя чувствуете? – вскричала Гортензия Андреевна.

— Все в порядке, все в порядке! Просто не могу понять один момент…

— Фу, слава богу! Вы уж не пугайте так, Ирочка.

— Простите. Но скажите, пожалуйста, жена Чернова точно была дочерью Горбатенко?

— Точно.

— Точно-преточно?

— Ира, я, конечно, выживаю потихоньку из ума, но в полный маразм еще не впала. Это я знаю от нашей учительницы литературы, у которой к Чернову были личные счеты. Какие-то она позволила себе вольности в дипломной работе, у научного руководителя претензий не было, а Чернов вызвал ее к себе и потребовал переделать.

— И что?

— Естественно, переделала. Но главное, что тогда он, увещевая ее, поставил ей в пример своего тестя и Маяковского, которые писали не что сердце требует, а что партия скажет, и прекрасно себя чувствовали.

— Так-таки и прекрасно.

— Да-да. Наступали на горло собственной песне, не без этого, конечно, но зато чувство исполненного гражданского долга было им наградой. К сожалению, коллега не прониклась этой замечательной идеей, напротив, частенько жаловалась в учительской, что тот разговор с Черновым поселил в ее сердце чувство бессилия и собственной ничтожности перед государственной машиной.

— Понимаю…

— А самое печальное, что на научной карьере все равно был поставлен крест.

Ирина удивилась:

— Почему, если она все исправила?

— В том и закавыка. Научный руководитель надеялся, что она проявит принципиальность, будет отстаивать свою точку зрения, а она спасовала, и вдруг оказалось, что приспособленцы и трусы ему на кафедре не нужны. Пусть лучше отправляются в школы и воспитывают подрастающее поколение себе под стать. Хотя, по мне, сам он проявил принципиальность как раз там, где не надо.

— Вот уж да. Попала бедная девочка.

— Как вы понимаете, моя коллега не питала теплых чувств ни к научному руководителю, ни к Чернову, ни к его тестю и при каждом удобном случае костерила их всех троих.

Не понимая, на чьей стороне Гортензия Андреевна, Ирина на всякий случай произнесла «ах, вот как» с максимально неопределенной интонацией. Чернов, конечно, скотина, запутал девчонку ради того, чтобы вышестоящие инстанции оценили его безупречное партийное сознание и бдительность, но научрук тоже хорош гусь. Сам-то наверняка несильно отстаивал свои убеждения, раз трудится на филфаке университета, а не в сельской школе.

А может, Чернов просто подкатил к симпатичной дипломнице, а когда она не ответила взаимностью, посоветовал научному руководителю не брать ее в аспирантуру. Ну а тот обставился красиво. Скорее всего, дело было именно так, ибо секретарь парторганизации слишком большая шишка, чтобы читать дипломные работы. Их научные руководители-то дай бог если по диагонали просматривают, хотя им за это деньги платят, а изучать студенческую писанину по доброй воле не станет ни один разумный человек. А вот если хочешь принудить девушку к сожительству, то в этом деле тебе очень поможет компромат, который настоящий коммунист найдет в любом печатном слове. Например, когда-то мамин младший брат не получил золотую медаль в школе, потому что в выпускном сочинении написал, что Олег Кошевой был вождем «Молодой гвардии». Это посчитали за ошибку, потому что вождем можно называть только товарища Сталина и никого другого. Так что антисоветчина дело такое, кто ее ищет, тот всегда найдет. И скажет: «Какой ужас вы написали, моя дорогая, льете воду на мельницу наших врагов, ай-ай-ай, надо бы вас отчислить… Но я вам помогу, если вы мне тоже кое в чем подсобите». А девочка – умница, сделала вид, что не поняла. А может, и реально не поняла, и Чернов решил, что таким несообразительным людям нечего делать в науке.