Книга Прибавление семейства, страница 48 – Мария Воронова

— Я как раз еду в дом книги, – зачем-то сказала она в ответ на Искандера, которого не читала.

— О, так я с вами!

Олеся, планировавшая выйти на следующей станции после Вихрова и сесть в обратный поезд, с трудом удержала на лице улыбку.

— А вам разве не нужно домой?

— Нет, Олеся Михайловна, меня никто не ждет. Я в разводе.

— Простите, не знала.

— Ну что вы, не извиняйтесь. В принципе это моя вина, как профорга, что вы так и не влились в коллектив.

Она улыбнулась и тихо уточнила:

— В женский коллектив.

Артем Степанович весело и со вкусом рассмеялся.

— Что есть, то есть. Я сам чуть не сдох, пока освоился в этом кобрятнике. Только ничего не поделать, Олеся Михайловна, надо, надо. И общественную нагрузочку вам бы помощнее на себя взять.

Олеся насупилась. Она две недели сидела в суде и в буквальном смысле вершила человеческие судьбы, куда уж мощнее? С другой стороны, за кобрятник можно простить Артему Степановичу буквально все.

— Вам ведь не надо каждый день проверять по сто тетрадей, – продолжал Вихров, когда они вошли в вагон.

Час пик еще не наступил, и они довольно комфортно устроились возле двери. Половина букв надписи «Не прислоняться» была стерта, видно, кто-то хотел переделать ее во что-то остроумное, но не успел. Поэтому Вихров прислонился и продолжал:

— Со стороны ваша танцевальная доля выглядит почти такой же приятной и необременительной, как моя физруковская. В ладоши похлопал, раз-два посчитал, побегал, попрыгал и, как пришел на работу с пустой головой, так и ушел. Не жизнь, а сказка, в отличие от настоящих учителей.

— Но разве я в этом виновата?

— А кого это когда волновало?

— И то правда.

Артем Степанович замолчал, и от близости чужого мужчины Олесе вдруг сделалось неловко. Почему-то стало страшно, что он сейчас ее поцелует, хотя Олеся точно знала, что у него в мыслях нет ничего подобного. «Зато ему может показаться, что этого хочешь ты» – от этой мысли ее окатило ужасом. Пришлось срочно отступать к схеме линий метро.

— Да, смотрите-ка, сколько новых станций скоро у нас откроется, – заметил Артем Степанович.

Олеся кивнула. Да нет, глупости, она его старше лет на пять. Обратная разница может быть и в четыре раза больше, как с успехом продемонстрировал ее дорогой муж, но женщину старше себя мужчины как объект увлечения не воспринимают. Значит, и от женщины не ловят сигналы интереса, хоть настоящие, хоть мнимые. Бояться нечего.

— Нам выходить, – сказал Вихров.

— Что?

— Невский проспект, наша станция.

— Ах да…

В Доме книги было пустовато и пахло свежими газетами. Почему-то от этого аромата Олесе всегда хотелось мороженого, и, поднимаясь на второй этаж по лестнице с затейливыми перилами, она решила, что на обратном пути купит эскимо. В зале художественной литературы на массивных и высоких до потолка дубовых стеллажах были выставлены легкомысленные сборники поэзии с колосками и домиками на обложках, напротив стояли книги посолиднее, в переплетах из кожзаменителя сдержанных тонов. То были в основном военные романы и книги зарубежных писателей-коммунистов. Тут типографией уже не пахло, и мороженого Олесе расхотелось.

Пробежавшись по залу, Вихров покачал головой:

— Да, выбор, конечно, так себе. Сейчас, Олеся Михайловна, вся литература в журналах. Вы вот если любите читать, то зря не участвовали в розыгрыше подписок.