Книга Прибавление семейства, страница 50 – Мария Воронова

— Да-да, и надо оттолкнуться от дна, – Олеся вдруг разозлилась. – Никогда не понимала смысла этой фразы.

— Значит, вы еще не бывали на дне, – засмеялся Вихров. – Смысл, конечно, не в том, чтобы в поисках точки опоры опускаться все ниже и ниже. Дно ровно там, где вы поняли, что вы на дне, пора оттуда выбираться – раз, и никто не сделает этого за вас – два.

— А как же сила коллектива? – фыркнула она.

— Она работает только для достижения цели, ради которой этот коллектив создан. И так оно и должно быть.

Олеся поморщилась. Вихров всего лишь учитель физкультуры, то есть тупой и ограниченный человек по определению, нечего его слушать, но, с другой стороны, она, отставная генеральша и немножко ритмичка, тоже не светоч разума. А вдруг он прав и ее отчуждение происходит не только от зависти коллег, а еще и потому, что она не сумела наладить нормальные трудовые отношения после многих лет безделья, когда кроме семьи общалась только с друзьями мужа и их женами – своими условными подругами. В детстве была дочкой и ученицей, а в девятнадцать лет резко стала женой и мамой, а коллегой не пришлось.

— Все наладится, Олеся Михайловна. – Артем Степанович взял ее под локоть и повел к выходу.

И она вдруг поверила, что так оно и будет.

* * *

Ирина планировала в декрете заняться хозяйством, но в первый же день, отведя Володю в сад и вернувшись домой, обнаружила, что квартира готова к появлению нового жильца. Везде чисто, антресоли разобраны, в комоде два ящика заняты пеленками и детским бельишком, так что, в общем-то, и руку не к чему приложить.

Она сварила обед, протерла пол и зеркало в ванной, и на этом дела закончились.

В одиннадцать утра она завалилась на диван с книжкой, вазочкой винограда и абсолютно чистой совестью, которая до часу дня позволяла ей бродить по вересковым пустошам «Грозового перевала», а после начала немилосердно припекать.

«Сибаритствовать, пока вся страна трудится, куда это годится? – шипела совесть. – Ты же беременная, а не больная, так что валяешься!»

Ирина захлопнула книгу, даже не пытаясь спорить. Прошлась по квартире, подровняла разбросанную в коридоре обувь, подумала, не пойти ли прогуляться, как советуют в консультации, но решила, что гололед и сильный ветер будут достаточным оправданием для беременной женщины, чтобы остаться дома.

Собралась было печь пирог, но тут взгляд упал на книги Кирилла, которые уже много дней лежали на его столе в одном и том же положении и покрылись бы толстым слоем пыли, если бы она каждый день не протирала их тряпочкой.

«А интересно, смогу ли я написать за него диплом? – пришла вдруг озорная мысль. – Самое сложное он сделал, литературу собрал, дело за малым – выдать полсотни страниц идеологически выверенной чуши. Справлюсь как-нибудь, хоть я и не филолог, потому что от Кирилла мы неизвестно когда еще дождемся. Совсем он, бедняга, погряз в своих с недавних пор законных делишках, не до науки ему. А тут я, как Царевна Лебедь, махнула рукавом, и раз – диплом! Он будет рад помощи, только нехорошо, если я сяду за его стол и начну по-хозяйски распоряжаться. Лучше подожду, пока он домой придет, и спрошу разрешения. Вроде бы у нас тайн нет, но мало ли что у него там. Может, новые стихи или даже роман, который он нам пока не хочет показывать. Нет, подожду. Лучше испеку любимый пирог Егора».