Книга Мужчина в тени, страница 108 – Мария Воронова

Обычная трагедия человека, амбиции которого много выше возможностей. Видимо, благодаря начитанности Николаев считал себя выдающимся умом, достойным руководящей работы, и тратить свои способности у заводского станка не имел ни малейшего желания. Раз уж злобные и ничтожные людишки не предлагали ему поста, соответствующего его великому интеллекту, он предпочитал оставаться безработным.

Таким образом, семью из четырех человек кормила жена Николаева Мильда Драуле. Она работала инспектором отдела кадров в управлении наркомата тяжелой промышленности. До 1933 года трудилась в Смольном на должности технического секретаря отдела кадров сектора легкой промышленности. Отсюда, видимо, пошли сплетни о ее греховной связи с Кировым. Она происходила из бедной семьи, была убежденной коммунисткой с ранней юности, однажды чудом избежала расстрела белогвардейцами. С годами, что, наверное, естественно, политические интересы уступили место семейным заботам. В браке с Николаевым родилось двое детей, муж не справлялся с ролью главы семьи материально, и моральной поддержки от него, вероятно, было немного. На допросах Мильда характеризовала мужа как человека замкнутого и угрюмого, затаившего обиду на весь свет и на товарищей по партии, но к генеральной линии претензий не имеющего. Когда ее спросили про ревность, она только посмеялась. Знакомые и сослуживцы характеризовали ее как женщину спокойную, миловидную, но не более того. Вроде бы, когда Киров и Мильда Драуле встречались в коридорах Смольного, они всегда друг другу улыбались, но почему бы и нет? Хорошие руководители ценят хороших работников, да и просто может между людьми быть взаимная симпатия без того, чтобы немедленно упасть в койку в порыве страсти.

Нет, если бы Николаев действительно подозревал жену в связи с Сергеем Мироновичем, у него был бы весь дневник исписан на эту тему. Но там ничего такого нет.

К трагической развязке привел обычный бред ущерба вкупе с комплексом Герострата.

— Несчастная женщина… Вот так послушаешь про чужую судьбу, и собственная жизнь старой девы уже не кажется прожитой совсем напрасно. — Гортензия Андреевна поставила таз с готовыми дольками на весы. — Вот бедолага, терпела-терпела много лет шизофреника, а в итоге ее за это же и расстреляли. Ведь расстреляли, насколько я слышала?

— Да, верно. В марте, вместе с сестрой и мужем сестры. — Вздохнув, мама достала банку с сахаром и принялась отмерять нужное количество. — Вообще, смерть Кирова будто запустила кровавую мельницу, в которую затягивало все новые и новые жертвы. Если бы Сергей Миронович мог предвидеть, что так будет, он бы сам, наверное, застрелился.

— Все равно бы сказали, что погиб от пули врагов рабочего класса, — хмыкнула Гортензия Андреевна.

— Ира, ты, наверное, эти яблочки тоже почисть и порежь. Сахара осталось мало, но мы их просто посушим, будешь детям зимой компотик варить.

Мама поставила перед Ириной новый таз и продолжала рассказывать.

Тем временем, пока Николаев приходил в себя под надзором врачей, а тело Кирова после часа с лишним реанимационных мероприятий увезли в морг для подготовки к вскрытию, в Кремле отошли от первого шока и немедленно приняли великое постановление ЦИК СССР от 1 декабря 1934 года такого содержания: «Внести следующие изменения в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик по расследованию и рассмотрению дел о террористических организациях и террористических актах против работников советской власти: 1. Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней. 2. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде. 3. Дела слушать без участия сторон. 4. Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать. 5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговора». Подписали сей документ всесоюзный староста Калинин, у которого через четыре года в полном соответствии с новым порядком арестуют и отправят в лагерь жену, а сам он доживет до сорок шестого года при должностях и в почете, и Авель Енукидзе, расстрелянный в 1938 году. Как тут не поверить в закон бумеранга?