Книга Мужчина в тени, страница 110 – Мария Воронова

Видимо, зиновьевская оппозиция была не мифом, а вполне реальным явлением. Достаточное количество членов партии и простых граждан были недовольны политикой партии и выражали свое с ней несогласие сначала открыто, а после знаменитого разгрома зиновьевского блока ушли в подполье. Там обменивались впечатлениями, критиковали, не исключено, что держали связь с выгнанным из страны Троцким, читали запрещенную литературу. Словом, занимались тем же, что и передовые интеллигенты до перестройки и гласности, но от этого невинного времяпрепровождения очень и очень далеко до терроризма и убийства видных партийных руководителей.

Весьма грустная ирония в том, что на некоторых товарищей, упомянутых в дневниках Николаева, еще в октябре был готов ордер на арест за антисоветские разговоры и критику Сталина, но Киров не дал на него санкцию, отверг обвинения как несостоятельные. Получилось, что в жизни спас, а в смерти погубил. Бедняги еще в октябре уехали бы в ссылку лет на пять, и на момент убийства Сергея Мироновича они располагали бы неопровержимым алиби. Хотя… В дальнейшем такие тонкости никого не останавливали.

Итак, Николаев нигде в своем дневнике не писал, что старые товарищи помогали ему в убийстве, тем не менее они были задержаны, и пошла цепная реакция арестов.

Николаев поначалу держался стойко, уверенно повторял, что никого не привлекал, так как хотел быть единственным исполнителем убийства, но через несколько дней изматывающих допросов, и не исключено, физических методов воздействия, оговорил своих товарищей. Так появилось дело «Ленинградского центра», по которому привлекли четырнадцать человек. Только один из них последовательно отрицал все обвинения. Некоторые признались во всем, некоторые, самые честные и самокритичные, только в том, что не оставили оппозиционной работы, в результате чего создалась нездоровая атмосфера, толкнувшая на преступление нездорового Николаева, то есть взяли на себя моральную ответственность.

В печати тем временем информация шла по нарастающей. Сначала газеты писали, что Николаев принадлежал к оппозиции и она его вспоила духовно, потом — что не просто к оппозиции, а к контрреволюционной террористической группе, и, наконец, провозгласили его зиновьевским охвостьем, называя имена Зиновьева, Каменева и других видных политических деятелей как вдохновителей преступления.

Существование «Ленинградского центра» подтверждалось лишь показаниями обвиняемых. Каких-то материальных следов центр не оставил, так же как и других террористических актов, кроме убийства Кирова, за все время своего существования не совершал.

Тем не менее двадцать седьмого декабря в газетах публикуется обвинительное заключение. На производствах сразу проводятся собрания, где трудящиеся единогласно требуют немедленного расстрела преступников. Суд начался днем двадцать восьмого декабря, закончился рано утром двадцать девятого декабря вынесением расстрельного приговора всем подсудимым. Приведен в исполнение приговор был через час после оглашения.

Есть свидетельства, что Николаев на суде снова признался, что действовал в одиночку, и председатель суда звонил Сталину, предлагая вернуть дело на доследование, но тот категорически приказал кончать процесс. А также напомнил, что всем полагается расстрел.