Книга Мужчина в тени, страница 112 – Мария Воронова

Еще одно событие считается косвенным подтверждением того, что Сталин хотел убрать конкурента руками начальников Ленинградского НКВД. Пятнадцатого октября Николаев был задержан постовым милиционером при попытке войти вслед за Кировым в парадное его дома. По его собственным словам, он следовал за Кировым от дворца Урицкого (так тогда назывался Таврический дворец), но подойти на улице не решался, так как Киров шел вместе с сослуживцем. Попытался догнать в парадном, но не успел, был задержан постовым милиционером, после чего доставлен в отделение милиции, где его обыскали, а затем отвезли в Управление НКВД, где провели пятнадцатиминутную беседу и отпустили восвояси. Якобы этот эпизод говорит о том, что сотрудники НКВД, прознав о намерениях Николаева, создавали ему режим наибольшего благоприятствования и аккуратно наводили на цель.

На взгляд Ирины, такое поведение энкавэдэшников свидетельствовало только о здоровой социальной обстановке и нормальном правовом климате в городе. Задержали подозрительного человека, пытавшегося вступить в контакт с главой города, проверили, и после того как он дал убедительные объяснения своего поступка (Николаев предъявил партбилет и сказал, что хотел просить Кирова об устройстве на работу), отпустили. Это был далеко не уникальный случай, возле дома Кирова всегда дежурили просители, пытавшиеся вручить свои просьбы и жалобы лично в руки.

Отпустили, а что с ним еще надо было делать? На тот момент Николаев не совершил ничего противозаконного и даже особо подозрительного.

Разве что можно попенять личной охране, которая не заметила, как за их объектом несколько километров следует посторонний человек.

Если бы сработало оперативное чутье, поехали бы к Николаеву с обыском, нашли дневники и план убийства Кирова, то взяли бы товарища в разработку. Или сразу в психушку, где ему давно следовало обосноваться. Но история не знает сослагательного наклонения.

— Я бы еще поразмыслила над тем, откуда у Николаева взялся пистолет и как он проник в Смольный с оружием в кармане, — сказала Ирина, — кто его пропустил в святая святых, вопрос довольно интересный, а по истории орудия преступления вообще многое можно установить…

Гортензия Андреевна улыбнулась:

— В древние времена, Ирочка, зайти в Смольный можно было совершенно свободно. Там располагалось множество учреждений, кипела жизнь, а люди, наверное, вообще больше доверяли друг другу. Мой отец иногда там бывал по долгу службы и рассказывал, что пост охраны располагался только между вторым и третьим этажом, и чтобы миновать его, достаточно было предъявить партбилет и пропуск, постоянный или разовый. При этом отец никогда не говорил, что его досматривали.

Ирина пожала плечами:

— Может быть, просто не упоминал о такой мелочи.

Гортензия Андреевна вдруг выпрямилась и бросила на Ирину гневный взгляд:

— Нет, Ирочка, для него это была не мелочь, уж поверьте. Это было оскорбление, которого он бы не снес. Мы с мамой точно знали бы об этом. Нет, тогда порядки были проще: предъявил документы — и иди куда хочешь. Конечно, странно, откуда у Николаева взялся пропуск, он ведь не работал в Смольном… Вам, Мария Васильевна, что-то говорила об этом ваша приятельница?

Мама покачала головой:

— Нет, увы… Может, по одному партбилету прошел, он ведь часто бывал в Смольном, лицо примелькалось, вот охрана и пропустила. А что до нагана, так там все чисто. Николаев приобрел это оружие в годы Гражданской войны, официально зарегистрировал в двадцать четвертом году, когда Киров еще работал в Азербайджане и в Ленинград не собирался. Николаев состоял в обществе «Динамо», стрелял в тире, на что официально получал патроны, так что тут придраться не к чему.