Книга Кодекс Практика: Страница 3, страница 86 – Артем Сластин, Игорь Маревский

На вид ему было лесть восемь, не больше. Он стоял в двух шагах от меня и сжимал в руках белое полотенце и глиняный кувшин. Бритая голова, серая форма, стянутая на поясе верёвкой, а на затылке чётко выведенная тушью цифра шесть.

Именно так звали моего слугу.

В Академии была очень странная система. Ученикам за редким исключением выдавали нумерованных слуг и в основном это была привилегия членов ранга С и выше. Все до последнего были дети-сироты, которых либо насильно забирали из приютов, либо рожали тут же и отдавали во служение из побочных семей. Им не давали имён, только номера, по крайней мере до тех пор, пока не достигнут совершеннолетия.

Мастер Чэн, конечно же, из-за моего таланта и пользы, которую смогу принести Академии назначил и мне такого. Обычному неофиту. Я пытался спросить у него и даже переубедить, но тот лишь отмахнулся и сказал, что личный ученик члена совета не стирает сам себе одежду. Что это в первую очередь будет урон его чести. Так что теперь помимо всего, я отвечал за восьмилетнего мальчика, который всё больше и больше напоминал мелкого Шэна из деревни Травников.

У них были одинаковые глаза. Если Шестой смотрел на меня, как на господина, то я до сих пор помнил исполненные надеждой и счастьем взгляд Шэна, когда пообещал, что стану за ним приглядывать. Конечно, мелкий засранец прогнулся и побрёл с опущенным хвостом обратно к Сумо, но эта история уже быльём поросла.

— Ты слишком громко это говоришь, — сказал я, забирая у него полотенце. — Я же говорил, не называть меня господином, и я не буду называть тебя цифрой.

— Но вы господин. — мальчишка смотрел на меня огромными, как блюдца, глазами. В них не было ни рабского страха, ни трепетания передо мной, но какая-то животная преданность, чуть ли не собачья. — Меня определили к вам и я дал клятву служения. Значит Вы мой господин.

— Ладно, — я вытер лицо от пота и пыли, прикидывая, как можно ему проще объяснить. — Давай пойдём мелкими шажками, сначала уберём великий из уравнения. Я неофит, даже не полноценный член Академии и уж тем более не великий и хватит уже кланяться каждую секунду, а то шея не выдержит и голова с плеч упадёт.

— Как скажете, господин. — Шесть кивнул, и задумчиво потёр шею, словно проверял на месте ли она ещё.

Я взял у него кувшин, сделал несколько глотков, а затем разинул пасть Вьюге и вылил остатки.

— Сколько тебе лет? — Спросил я, краем глаза поглядывая на трибуну, где остался сидеть один человек.

— Восемь, господин.

— А сколько ты здесь? В Академии.

— Четыре зимы, господин.

Четыре года. Значит его забрали в четыре года или даже продали, а возможно он и сам пришёл, когда есть было нечего. В любом случае, я не стал уточнять.

— Слушай, Шестой… — Сказал я, и ощутил, словно выпил горькую пилюлю. — Так, нет. Это меня не устраивает.

— Господин? Ещё воды?

— Твоё имя, я словно с куском мебели разговариваю. — Я задумался и принялся вслух шептать варианты имён. — Ш… ш… Шустрый? Шустрик? Нет, так собак называют… м… будешь Шу-Рик.

— Шу-Рик? — Повторил за мной мальчик. — Я никогда не слышал такого имени.

— Редкое, южное. — Привычно соврал, удивляясь, как у меня это хорошо получается. — Остальные пускай зовут тебя как хотят, Шесть или даже Семь. Я буду звать тебя Шурик, а ты перестанешь называть меня Великим, договорились?