Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 65 – Ши Цзин

С тяжелым вздохом Цзян Сюэнин снова села в экипаж и приказала:

— В «Терем заоблачной выси».

* * *

Уже начинало смеркаться. Перелетные гуси давно затерялись на темном небе.

На верхнем этаже «Терема заоблачной выси» почти не осталось посетителей, лишь горстка людей распивала вино. Вальяжный и расслабленный Чэнь Ин, полгода назад ставший помощником главы Палаты наказаний, небрежно вертел в руке кубок с хорошим вином.

— Тайная стража всегда подчинялась только императору, – сказал он. – Раз уж они взялись за дом Юнъи-хоу, то, боюсь, такова воля государя. Приспешники Пиннань-вана уже несколько дней томятся в тюрьме Палаты наказаний, но ни один не признался. Сегодня мне велели взяться за дело – допросить их как следует: может, хоть что-нибудь получится вытянуть. Господин младший наставник, вы ведь всегда рядом с правителем – не намекнете ли, что именно он хочет от них услышать?

В последние годы Чэнь Ин прославился как суровый дознаватель: он не щадил подозреваемых и действовал с поистине бесчеловечной жестокостью. Именно благодаря этим методам помощник главы раскрыл немало крупных дел и добился впечатляющих результатов в провинциях. В числе его заслуг значилось уничтожение сторонников секты Небесного учения в Цзянсу. Впрочем, одно он умел особенно хорошо: угадывать желания начальства. А вблизи от трона истина не всегда имеет значение – куда важнее знать, что хочет услышать император.

Его собеседник, сидевший напротив, в этот день не читал лекций и во дворце не появлялся, поэтому оделся скромно: в просторное белое одеяние с широкими рукавами и без украшений. Волосы были собраны и заколоты простой шпилькой из черного дерева без указания на чиновничий ранг. Он даже не поднял взгляда. На столе перед ним лежал только что изготовленный цинь, прошедший одиннадцать этапов изготовления^[70]: лаковая поверхность сияла как зеркало, ножки – так называемые гусиные лапки – были надежно закреплены. Мужчина сосредоточенно продевал в отверстия струну.

В глазах Чэнь Ина блеснул огонек.

— Наш государь с виду великодушен, но, по моему скромному мнению, слишком уж подозрителен.

Се Вэй как раз закончил натягивать первую струну и аккуратно наматывал ее на правую «гусиную лапку» на нижней деке. Чэнь Ин не удержался и снова взглянул на него:

— Вы ведь были одним из тех, кто помогал государю взойти на престол, а вас удостоили всего лишь почетного, но пустого звания младшего наставника наследного принца. Даже не старшего. Вы, по сути, помогаете императору не сходить с истинного пути, однако не имеете титула, а этот никчемный монах Юань Цзи ничего путного в жизни не сделал, и все же император пожаловал ему титул государственного наставника^[71] и назначил руководить делами Палаты церемоний. Будь у меня хотя бы десятая доля ваших талантов, я бы с таким не смирился. Господин Се, неужели же вы не чувствуете ни капли обиды?

Пальцы Се Вэя с чистыми, прозрачными, мягко блестящими ногтями были словно созданы для игры на цине. Не отвлекаясь от струн, он спокойно ответил:

— Господин Чэнь, соблюдайте осторожность в выражениях. Его величество – властелин Поднебесья. Разве можно пытаться угадать его мысли? Я всего лишь книжник, сведущий в теории, без опыта в делах. Досточтимый Юань Цзи еще до восшествия государя на престол не раз беседовал со мной о путях истины. Его познания в буддизме весьма глубоки, с этим нельзя не считаться. Его величество назначил Юань Цзи своим наставником, и не без оснований. Гром и дождь, гнев и милость подчинены воле монарха. Почему мне должно быть обидно?