Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 218 – Ши Цзин

Тот обернулся и с улыбкой ответил:

— Я начал учиться с четырех лет и пока стою на пороге.

Все онемели от изумления. Шэнь Чжии ахнула и начала загибать пальцы, подсчитывая:

— Значит, вы учитесь больше двадцати лет и достигли лишь малых успехов…

— Я непонятлив, – сказал Се Вэй. – Если у вашего высочества врожденный талант, возможно, вам не потребуется так много времени.

Наставник остановился перед Цзян Сюэнин. Услышав, как он назвал себя непонятливым, барышня не сдержалась и подняла глаза. Если Се Вэй искренне так думает, кто же тогда умен?

На лице мужчины не было и тени самодовольства, какая бывает у тех, кто притворно скромничает, – напротив, он говорил совершенно серьезно. Тут Цзян Сюэнин осознала: Се Цзюйань и вправду считает себя глупцом из-за того, что за двадцать с лишним лет музицирования добился лишь малых успехов.

Поскольку сегодня был урок музыки, все принесли свои цини. Перед Цзян Сюэнин лежал Цзяоань. Взгляд Се Вэя упал на ее инструмент и задержался чуть дольше обычного. Подняв глаза, наставник пристально посмотрел на барышню, и у той по спине пробежали мурашки. К счастью, Се Вэя, похоже, заинтересовал только цинь. Не сказав ни слова, мужчина неторопливо вернулся на возвышение.

Девушки приступили к занятию. Сначала учились сидеть. Для большинства это не составляло труда, ведь еще во время отбора госпожа Су преподавала барышням основы придворных манер и показывала, как правильно ходить, стоять, сидеть и ложиться.

Поза для игры на цине имела свои особенности, но суть была та же: спина прямая, тело и голова неподвижны, взгляд не блуждает, уши внимают лишь музыке. Когда-то Цзян Сюэнин уже прошла через это и сумела себя показать на занятиях госпожи Су, а уж теперь, перед Се Вэем, тем более не смела допустить ни малейшей небрежности.

Наставник проходил мимо каждой барышни, внимательно смотрел и одобрительно кивал. Под конец он остановился перед Цзян Сюэнин и словно увидел ее в новом свете.

— Неплохо, – заметил он.

Девушка продолжала спокойно сидеть, хотя готова была биться головой о пол. Се Вэй заметил, что после похвалы она смутилась и напряглась, будто сидела не перед цинем, а на иголках. Неужели боится? Не понимая, чем внушил барышне такой страх, он не стал ломать голову и продолжил урок.

Се Вэй начал с восьми приемов для правой руки, от простых к сложным. Наставник сам показал первые четыре, после чего велел повторить. Мо и тяо – движения указательным пальцем по направлению к себе и от себя, гоу и ти – движения средним пальцем к себе и от себя.

Некоторые знатные девушки уже учились игре, и у них с первого раза все получалось. Вскоре в павильоне Фэнчэнь послышались незатейливые, отрывистые звуки циня. Однако… кто-то из учениц то спешил, то запаздывал, то нечаянно задевал соседнюю струну. Се Вэй нахмурился.

Среди множества звуков чье-то бездарное исполнение могло бы и затеряться, но за долгие годы наставник выработал тонкий слух. Неумело извлеченная нота напоминала скрежет тупого клинка по нефриту или треск драгоценной парчи под ржавым ножом. Звук был резким, безобразным и совершенно невыносимым! Пять раз Се Вэй стерпел – и больше не смог. Проследив взглядом за источником звука, он, разумеется, наткнулся на Цзян Сюэнин! Ее поза была безупречна, лицо – краше некуда, яркое и живое. Тонкие пальцы грациозно ложились на струны, радуя глаз. Но стоило только красавице прикоснуться к струне – и гармония рушилась. Казалось, на цине играет курица! То еле дотронется, будто цинь сделан из ваты, то дернет так, словно хочет порвать струну.