Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 216 – Ши Цзин

— Вот оно что.

Чжао Яньхун искренне полагал, что Се Вэй слишком серьезно относится к занятиям с барышнями. Даже хрестоматия, которую тот составил, казалась ему излишней.

— Господин Се, вы внимательны к каждой детали. Пристыдили меня, старика. Не смею вас больше задерживать, – сказал Чжао Яньхун, складывая руки в почтительном поклоне.

Се Вэй держал цинь и не мог ответить тем же, лишь слегка склонил голову. Пока тот спускался вниз по ступеням, он поднялся на возвышение.

Цзян Сюэнин слышала каждое слово. Не успела она расслабиться после первого занятия, как снова занерничала. Когда Се Вэй проходил мимо, на ее парту упала тень, но девушка не посмела поднять голову.

Не говоря ни слова, наставник положил цинь на стол, снял чехол и коснулся струн, настраивая инструмент. Первые ноты звучали как горный ручей, бьющийся о камни, или как ветер, зародившийся на дне ущелья. Слушать их было отрадно, на душе становилось легко. Было ясно, что инструмент превосходный, кто бы на нем ни играл.

Закончив настройку, Се Вэй медленно опустил ладонь и прижал струны к деке, заглушив звук. Цзян Сюэнин внимательно посмотрела на цинь. Темно-красный, почти черный лакированный корпус с узором, похожим на струи воды и бегущие облака, не выглядел древним. Даже не видя имени на нижней деке, девушка сразу узнала любимый цинь Се Вэя, который тот изготовил собственноручно. Цинь назывался Эмэй.

У нее сжалось сердце. К музыке Цзян Сюэнин не имела таланта: ни играть не любила, ни слушать. Стоило ей взять в руки инструмент, как она словно в чурбан превращалась. Ее природная живость сразу же исчезала. В прошлой жизни уроки музыки чуть не довели ее до слез, и однажды девушка перестала на них ходить. К счастью, ее не разыскивали.

Цзян Сюэнин знала мало инструментов по именам, однако этот был из числа знакомых. Однажды после снегопада императорский дворец оказался укрыт серебром. Снег лежал на красных стенах и зеленой черепице. В тот день она шла вместе с Чжан Чжэ по галерее у дворца Куньнин, как вдруг из бокового зала павильона Фэнчэнь донеслась едва различимая музыка. Оба остановились, но музыка вскоре смолкла. Затем из павильона вышел Се Вэй с цинем в руках. Проходя мимо, он посмотрел на девушку, потом на ее спутника и молча направился в сторону дворца Цяньцин.

Чжан Чжэ сказал, что этот цинь носит имя Эмэй, и Цзян Сюэнин спросила, откуда оно. Тот не смог ответить, и она продекламировала:

Чжан Чжэ покачал головой. Позже, когда Се Вэй сжег любимый цинь и поднял мятеж, Цзян Сюэнин вспомнила малоизвестные строки:

Стал ли Се Вэй императором в прошлой жизни или вернулся к «луне с эмэйской высоты»? Цзян Сюэнин не знала ответа. Он совершил столько злодеяний, поправ небесные и земные законы, что, если бы не взошел на престол, вряд ли мог уцелеть.

До начала урока еще оставалось немного времени. Се Вэй, проверив звук, молча сел в стороне. По правилам в перерыве между занятиями ученицы могли подниматься с мест, чтобы размять ноги и отдохнуть, но в присутствии наставника никто не решался ни громко заговорить, ни ходить по залу. Все вели себя смирно, опасаясь оставить о себе дурное впечатление. В зале царила тишина.