Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 210 – Ши Цзин

— Вы так добры, ваше высочество.

Шэнь Чжии покраснела. Откашлявшись, она изобразила спокойствие и хмыкнула:

— Еще бы!

Обстановка около ворот стала слегка напряженной. Все поглядывали на Шэнь Чжии и Цзян Сюэнин, удивляясь, что принцесса так благоволит спутнице.

Тем временем Чжэн Бао поблагодарил принцессу за милость и ушел. У Цзян Сюэнин словно камень свалился с души. Она еще не знала, чем обернется эта история, однако позволила себе чуточку расслабиться. Как ее в таких случаях называла Ю Фанъинь из прошлой жизни? «Королевой драмы»? Да уж, притворяться и вызывать жалость Цзян Сюэнин умела мастерски. Хотя если вдуматься, что плохого она совершила? С одной стороны, воспользовалась доверием Шэнь Чжии, чтобы достичь цели, но, с другой – помогла принцессе приумножить число своих благодеяний.

«Это нельзя считать злом. Никак нельзя», – несколько раз повторила себе Цзян Сюэнин и обратилась к остальным:

— Пойдемте.

Шэнь Чжии, разумеется, возражать не стала. Хотя ее собственные покои во дворце Минфэн находились в другой стороне, она довела Цзян Сюэнин за руку до палат Янчжи, посидела немного с барышнями, поболтала и только потом удалилась.

Сяо Шу держалась особняком и была непривычно молчалива. Когда принцесса поднялась, чтобы уйти, дочь Чэн-гуна как будто хотела ей что-то сказать, но, покосившись на остальных, передумала. Лишь после ухода Шэнь Чжии она без слов последовала за ней.

Цзян Сюэнин догадалась, что Сяо Шу хочет поговорить с принцессой наедине. Вероятно, дело касалось происшествия во дворце Цынин и вдовствующей императрицы. Подслушивать никто не решился.

Стоило Сяо Шу выйти, как в комнате повисла странная тишина. Все переглядывались, но никто не заговаривал. Прошло довольно много времени, прежде чем Фан Мяо, все еще находясь под впечатлением от визита к императрицам, хлопнула себя по груди, с облегчением выдохнула и воскликнула:

— Первый день в должности соучениц – и сразу такое! Я думала, у меня сердце в пятки уйдет!

Остальные закивали и загалдели наперебой:

— Что было не так с этим жезлом жуи – непонятно…

Цзян Сюэнин прекрасно знала ответ, однако предпочла промолчать. Она ведь не могла ничего разглядеть, находясь у подножия трона.

Яо Жунжун выглядела напуганной, но к ее страху примешивалось любопытство, которое она с трудом сдерживала. После долгих колебаний барышня понизила голос и робко спросила:

— Когда императрица подняла один из осколков, она стояла рядом со мной. Я… мельком увидела два слова. Кто такие благородные отроки?

Фан Мяо, которая хмуро загибала пальцы, рассчитывая судьбу, подскочила и почти выкрикнула:

— Благородные отроки?! – Она в ужасе уставилась на Яо Жунжун, и ее голос дрогнул от напряжения. – Ты действительно видела эти слова?!

— Д-д-да… – промямлила вконец перепуганная Яо Жунжун.

Самая юная и простодушная Чжоу Баоин удивленно захлопала глазами:

— А что не так с этими словами?

* * *

В начале зимы после полудня солнце почти не пробивалось сквозь пелену облаков. Землю по краям леса каменных стел в храме Белой Ступы устилала опавшая листва. Тонкие ветви деревьев подрагивали на ветру.

Под сводами павильона Чаоинь висел тяжелый бронзовый колокол. Рядом находился низкий каменный помост, на нем – столики для циня и чаепития, а в углу – курильница в форме лотоса. Благовония в ней сгорели лишь наполовину. Внезапно курильницу с яростью опрокинули, и она со звоном и грохотом покатилась вниз по ступеням. Светлый пепел просыпался на почерневшие мертвые листья и притягивал взгляд.