Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 183 – Ши Цзин

Прежде весточки из дома приносили ей успокоение, но сегодня в душу закралось тревожное предчувствие. Не утерпев, она распечатала тонкий конверт прямо в павильоне. Внутри лежало всего два листа. Взглянув на строки, Яо Си опешила: их оставил не отец. Тот предпочитал стиль синшу, стремительный и размашистый, а послание написано «почерком тонкого золота», для которого были характерны тонкие линии, выверенная манера, нарочитая аккуратность и холодная отстраненность.

«С почтением адресую это письмо господину Яо. Я, ваш покорный слуга Чжан Чжэ, безмерно благодарен вам за милость и покровительство на службе, за позволение вступить в брак с вашей дочерью. Однако обстоятельства переменились. По натуре я прям и порывист, в делах прямолинеен. Потому недавно дерзнул прогневить государя и нажил врагов среди придворных льстецов. Отныне мой путь сопряжен с трудностями…»

Короткие фразы ясно обозначали личность отправителя и суть послания. В каждой строке слышался голос Чжан Чжэ и проступал облик праведного чиновника, в молчании склонившегося над письмом при свете лампы и неторопливо выводившего холодные, сдержанные слова без малейшего намека на лесть и заискивание. Спокойно и откровенно он описывал свое положение. В письме не было ни упреков, ни попыток вызвать жалость, извлечь выгоду за счет семьи Яо или поставить их в неловкое положение. Чжан Чжэ сам предлагал разорвать помолвку – решительно и с достоинством.

То ли от стыда, то ли от раскаяния Яо Си снова вспыхнула, а затем побледнела. Глаза барышни наполнились слезами. Прежде она не догадывалась, но теперь, прочтя письмо, осознала, каким человеком был Чжан Чжэ – чистым и светлым, как полная луна в ясном небе. Яо Си поняла, какого достойного мужа отвергла. А ведь еще недавно она хотела его опорочить, вынудить разорвать помолвку…

К чувству вины примешивалось горькое, жгучее сожаление. Однако было уже слишком поздно. Яо Си не могла объяснить, что именно с ней происходит. Слезы сами собой катились по щекам. Она отложила письмо, уткнулась лицом в согнутую руку и разрыдалась прямо за столом.

Барышни испугались. Сяо Шу и Чэнь Шуи поспешили к подруге:

— Это письмо от господина Яо? Что там такое? Что он написал?

Девушка только плакала, не отвечая. Цзян Сюэнин заглянула в послание, частично прикрытое рукой незадачливой невесты, и беззвучно улыбнулась, заметив строгие, изящные строки. Значит, «почерком тонкого золота» он писал уже тогда… Она-то думала, что Чжан Чжэ довел его до совершенства намного позже.

Чжан Чжэ… Он всегда следовал правилу: «Не обманывай даже в темной комнате, оберегай чистоту помыслов, точно крепостную стену». Как же ей повезло повстречать в прошлой жизни этого человека! Она была слишком молода и упряма, чтобы оценить чувства Янь Линя, а когда научилась распознавать добро, рядом не оказалось никого, кто относился бы к ней по-настоящему хорошо… кроме Чжан Чжэ.

Опустив ресницы, Цзян Сюэнин поглядела на Яо Си, рыдающую за столом, и вдруг подумала: если Чжан Чжэ сам разорвал помолвку, значит, теперь он свободен?

Сяо Шу была самой знатной из барышень и давно сблизилась с Яо Си. Она пыталась расспросить подругу о причине слез, но та лишь плакала и не отвечала. Тогда дочь Чэн-гуна нахмурилась. В конце концов она перестала допытываться, просто вытащила письмо из-под руки девушки, прочитала и все поняла.