Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 167 – Ши Цзин

В этот миг в комнату вошел слуга, чтобы подать Цзян Сюэнин горячий чай вместо остывшего.

— Уже так поздно, на улице дождь. У вас почти нет посетителей, а в «Приюте странника» веселье и шум, – заметила барышня.

Проследив за ее взглядом, слуга усмехнулся:

— Напротив-то? Говорят, это господин Чэнь из Палаты наказаний устроил пир и созвал сослуживцев. Выбор вполне очевиден: в прошлый раз, когда он вышел от нас, здесь напали на младшего наставника Се. С тех пор господин Чэнь счел наше заведение несчастливым и ходит только в «Приют странника».

Вот оно что… Цзян Сюэнин смотрела на окна дома, за которыми мелькали тени. Кто-то приблизился к одному из них. Спустя мгновение рама распахнулась, и наружу хлынули запах вина и веселый гомон. Барышня разглядела лица гостей, расплывшиеся в льстивых улыбках, и нахмурилась: раз она видит людей через улицу, значит, и те могут видеть ее. Подумав об этом, Цзян Сюэнин решила закрыть окно. Но только она обернулась, собираясь отдать приказ служанкам, как картина застолья в «Приюте странника» развернулась в ее сознании, подобно живописному полотну. Внимание девушки сосредоточилось на одном из фрагментов, и ее сердце дрогнуло. На короткий миг Цзян Сюэнин оцепенела, а затем с необъяснимой, почти безрассудной надеждой снова уставилась в окно напротив.

В «Приюте странника» действительно устроили пир горой: столы ломились от изысканных яств в драгоценной посуде, вокруг собрались столичные чиновники. Чэнь Ину отвели самое почетное место. Среди присутствующих он, безусловно, имел самый высокий ранг, да к тому же служил в Палате наказаний. Все наперебой предлагали выпить за его здравие, попеременно вставали и садились. Веселье было в самом разгаре.

На его фоне особенно выделялся одинокий и молчаливый гость. Резная оконная створка загораживала его, и Цзян Сюэнин разглядела лишь обрывистые линии силуэта. На мужчине было повседневное темно-синее одеяние чиновника низшего ранга с широкими рукавами и круглым воротом. Его длинные изящные руки с выступающими суставами покоились на разведенных коленях. Он сидел на круглом табурете с идеально прямой спиной и смотрел на стену дождя за окном, словно шумный вихрь светских бесед, хохот и лесть не имели к нему ни малейшего отношения. Он был совершенно спокоен, холоден и непричастен к окружающей суете.

Цзян Сюэнин хватило беглого взгляда на частично скрытый силуэт, чтобы понять: это он, и никто другой. Образ мужчины, который сидит, глядя на ливень, глубоко врезался в ее память и не потускнел за долгие годы.

«Вы все так же любите смотреть на дождь, господин Чжан?»

Глаза Цзян Сюэнин наполнились влагой. Картины прошлой жизни всплыли перед ней с пугающей четкостью. Вот он стоит внизу лестницы под струями воды и выдергивает край служебного одеяния, на который она наступила нарочно. Затем поднимает глаза на нее, его ресницы усыпаны каплями. Вот после полудня во дворце Цяньцин^[115] он склоняет перед ней голову, и его напряженные пальцы медленно сжимаются в кулак. А позже, на грязной почтовой дороге, где она подвернула ногу, он тянется к ней, зажимая раненое плечо. На его горле едва заметно перекатывается кадык, а по земле извивается красная струйка крови…

Зачем она выбрала именно его? Почему решила навлечь столько бед на хорошего человека? Наверное, в ее сердце изначально прятался демон, жаждущий опорочить все чистое, замутить ясное, стащить с пьедестала тех, кто стоит высоко, и втянуть их в самое пекло мирских страданий и боли… Лишь тогда она чувствовала удовлетворение.