Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 164 – Ши Цзин

Даже став тысячником, Чжоу Иньчжи должен был исполнять приказы свыше. Для человека без связей послушание на словах и неповиновение на деле обернутся смертельной опасностью. Он понимал: его признание прозвучит для наследника Яня, а может, и для всей семьи Юнъи-хоу как гром среди ясного неба. Наблюдая за лицом собеседника, он не стал ничего говорить в утешение.

Под раскаты грома и шум проливного дождя Чжоу Иньчжи медленно произнес:

— Если бы род Юнъи-хоу не имел никакой связи с мятежниками Пиннань-вана, я не стал бы подделывать улики, чтобы оклеветать дом, особенно после того, как вы оказали мне столько милостей. Но скажу прямо, хоть вы наверняка не поверите: в последние дни, тайно ведя расследование в усадьбе, я действительно обнаружил, что господин хоу переписывался с приспешниками Пиннань-вана. Мне неизвестно, знал ли об этом господин.

Янь Линь слушал будто во сне. Как отец мог поддерживать связь с остатками сторонников Пиннань-вана? Руки на его коленях медленно сжались в кулаки. Он закрыл глаза и спросил:

— Раз ты уже все выяснил, когда собираешься доложить?

Если Чжоу Иньчжи собрал улики, значит, завтра может явиться кто-то другой – по фамилии Ван или Чжао – и тоже найти все что нужно. И вероятно, отыщут еще что-нибудь посерьезнее. Разве кто-то способен предугадать волю императора? Янь Линь провел при дворе много времени и хорошо понимал: замять дело уже не получится. Все, что он мог, – это заранее приготовиться к последствиям.

Чжоу Иньчжи, глядя на юношу, которому через месяц предстояло пройти церемонию совершеннолетия, вдруг понял, что тот вовсе не так наивен и доверчив, как могло показаться. Наоборот, наследник Янь мыслил гораздо шире ровесников.

— Через семь дней доложу обо всем без утайки, – ответил Чжоу Иньчжи, невольно вспомнив о Цзян Сюэнин.

Янь Линь неожиданно рассмеялся. Все, что он знал о Чжоу Иньчжи, одно за другим вдруг всплыло из глубин его памяти и сложилось в единую четкую картину. Что раньше казалось странным, теперь обрело смысл, даже слова Нин-нин… Он смеялся и не мог остановиться, пока в груди не поднялась волна невыразимой горечи.

Чжоу Иньчжи спокойно сидел, непоколебимый и неподвижный, будто гора. Только в глазах промелькнул едва уловимый блеск: казалось, юноша вызвал его уважение. Впрочем, оно тут же исчезло, сменившись полным безразличием.

Колокол за окном отбил конец часа Петуха. Чжоу Иньчжи сказал все, что хотел. Он встал, поклонился Янь Линю и произнес:

— Я никто: при дворе не имею власти, вершить судьбы мне не под силу. Только исполняю приказы. Надеюсь, господин не будет держать зла. Уже поздно, да и дождь сильный. Мне пора домой. Не смею более докучать и откланиваюсь.

— Цин Фэн, проводи тысячника Чжоу, – рассеянно распорядился Янь Линь, глядя в пустоту.

— Слушаюсь, – отозвался слуга у двери.

Чжоу Иньчжи снова поклонился, взял парадный клинок со стола, шагнул за порог и принял зонт из рук слуги.

— Не стоило утруждаться, – поблагодарил тысячник и зашагал по длинной галерее в сопровождении Цин Фэна.

После того как Чжоу Иньчжи ушел, Янь Линь долго сидел в кабинете, не двигаясь.

— Господин… что насчет «Терема заоблачной выси»? – спросил Цин Фэн, стоя за порогом.

Юноша медленно прикрыл ладонью лицо и спросил: