Книга История дворца Куньнин. Книга 1, страница 131 – Ши Цзин

«Конфуций сказал: „У многочисленной армии можно отнять полководца, но у простолюдина не отнять устремлений“^[101]. Как это понимать? Как вы истолкуете мысль о том, что благородный муж дорожит устремлениями?»

Цзян Сюэнин старательно нарисовала черепаху^[102] и написала: «Есть мнение, что, если простолюдина унизили, а он выхватил меч и ринулся в бой, это не доблесть. Есть также мнение, что простолюдин в гневе способен залить землю кровью на пять шагов. Простолюдин – человек заурядный. Откуда у него могут быть устремления? Как отнять то, чего нет? Не знаю, как это понимать, одно поняла точно: мудрец порой тоже несет чепуху!»

«Конфуций сказал: „Небо одарило меня добродетелью – что может сделать со мной Хуань Туй?“^[103] Объясните смысл этой фразы и значение слова „добродетель“. Когда Конфуций отправился в царство Чэнь, его путь проходил через Сун. Услышав об этом, сунский военачальник Хуань Туй решил погубить Конфуция. Когда тот беседовал с учениками о ритуалах династии Чжоу, сидя под деревом, военачальник привел людей и велел срубить дерево, чтобы убить великого мыслителя. По преданию, Учитель произнес эти слова на бегу, спасаясь от погони. Тем не менее ученые мужи с давних пор почитают Конфуция как мудреца, и все, что он говорил, для них истина. Даже если тот нес околесицу, они разведут вокруг его слов философию».

Прочитав последние слова, Цзян Сюэнин закатила глаза: «Если человек наделен добродетелью, разве ему все нипочем? Зло его стороной обходит? Что за чушь! А главное, он говорит это о себе! И не краснеет!»

У девушки было столько мыслей на этот счет, что она с воодушевлением принялась водить писчей кистью. Почерк, правда, выходил корявым, но это не главное.

Три часа пролетели быстро. Ближе к концу испытания большинство барышень уже отложили кисти. Прозвучал удар в бронзовый гонг, и служанки начали собирать работы. Когда к Цзян Сюэнин подошли, она еще писала, склонившись над партой.

Служанка деликатно откашлялась:

— Вторая барышня Цзян, пора сдавать лист.

Та даже глаз не подняла:

— Ага, сейчас допишу последнюю строчку.

Помощница растерялась и невольно поглядела на Се Вэя, который встал и наблюдал за происходящим. Младший наставник ничего не сказал. Служанка вынужденно отступила и замерла, дожидаясь, пока Цзян Сюэнин закончит.

Однако «последняя строчка» оказалась подозрительно длинной: кисть скользила по бумаге, не останавливаясь. Все взгляды обратились к Цзян Сюэнин. Многие недоумевали: та угадала почти все задания, значит, наверняка подготовилась. Да и работа была не такая уж сложная. Сяо Шу и Фань Илань справились за два часа, просто не торопились сдавать ответы, почему же тогда Цзян Сюэнин понадобилось столько времени?

Наконец та с большой неохотой отложила кисть, подняла убористо исписанный лист, подула на чернила и передала его терпеливой служанке.

— Благодарю за ожидание.

Та с облегчением выдохнула. Она решила, что вторая барышня Цзян очень серьезно отнеслась к испытанию, поэтому и работа получилась такой объемной. Но когда приняла лист, ее лоб покрылся холодной испариной: вот эти каракули – результат усердия? И зачем было столько писать?.. Служанка благоразумно промолчала, собрала остальные листы, аккуратно сложила и передала Се Вэю.

На этом испытание завершилось, и все немного расслабились. Фан Мяо сидела ближе всех к Цзян Сюэнин. Поглядывая, как Се Вэй разворачивает листы и кладет их на стол, она наклонилась к соседке и прошептала: