Книга Железная леди для Священной империи, страница 98 – Dimash Suleimen

«Крабовые бои... Потеха...» — Ильза с полным онемением смотрела на воодушевленную спину отца, который уже вовсю шарил глазами по залитой воде. Когда до нее наконец дошел весь смысл отцовских слов, в душе у нее пронеслась целая буря. У них в доме из мебели четыре голые стены да кирпичная печь, а её родной батюшка, почтенный тридцатипятилетний крестьянин, собирается устраивать крабовые бои ради забавы!

Не прошло и пары минут, как Ганс-Старший с торжествующим видом поднял из воды второго пленника. — Гляди, дочка! — похвастался он перед девочкой. — Этот еще крупнее будет! — В драке мой точно верх одержит. — А как одолеет твоего, так сразу и сожрет его с потрохами!

«Сожрет... Сожрет...» — у Ильзы даже слов не нашлось. Заставить шестилетнюю дочь смотреть на то, как два болотных монстра калечат друг друга, да еще радоваться тому, как один пожирает сородича, ну разве можно так портить семейное воспитание? Девочка лишь глубоко вздохнула, решив повернуть дело в практическое русло.

— Батюшка, — напрямую спросила она, глядя отцу в глаза, — а ты когда-нибудь пробовал есть эту восьмипалую клешню? — А? — Ганс-Старший от такого вопроса даже опешил и растерянно моргнул: — Да бог с тобой, дочка, нет, конечно. Он опустил взгляд на шевелящегося в руке краба и добавил: — Да тут ведь один сплошной костяной панцирь, чего там есть-то? У нас в деревне их отродясь никто в рот не брал.

«Ну еще бы, кто бы сомневался, что никто не ел», — подумала Ильза, а вслух промолвила, хитро прищурившись: — Батюшка, а ты сорви еще травы да свяжи обоим этим клешням и лапы и их грозные щипцы намертво.

Хоть Ганс и не понял, к чему клонит его смышленая дочка, но спорить не стал. Он сорвал еще несколько крепких стеблей и принялся увязывать лапы краба. Опыт плетения соломенных лаптей у него был огромный, так что укрощение краба для его мозолистых пальцев оказалось делом пустяковым, пусть первые петли легли не слишком ровно, но после пары попыток дело пошло как по маслу.

— Так, что ли? — Ганс-Старший протянул ей краба, который теперь напоминал плотный, неподвижный кожаный кошель, аккуратно перевязанный бечевкой. Ильза удовлетворенно кивнула и указала пальчиком на свою корзину, прося положить добычу туда, а затем протянула отцу своего первого «фонарика». — Батюшка, и этому лапы точь-в-точь так же увяжи.

Когда оба краба притихли на дне её плетеной корзинки, Ильза подняла на отца свои ясные глазки и заговорщически спросила: — Батюшка, а ты сможешь на наших чеках поймать еще парочку таких же восьмипалых клешней?

— Коли сможешь, батюшка, поймай еще парочку, — попросила Ильза. — Воротимся домой, сварим их да съедим.

— Сварим да съедим?! — на сей раз по-настоящему опешил Ганс-Старший. — Да разве эти болотные клешни вообще съедобны? — Ну конечно, — уверенно кивнула девочка. Ганс с недоверием прищурился: — И откуда же тебе знать, егоза? Ильза удивленно округлила глаза: — Батюшка, так ты же сам только что сказал! Мол, когда два краба бьются, сильный ломает слабого и пожирает его с потрохами. Раз они сами друг друга едят, значит, и нам можно!

Ганс-Старший почесал затылок. Слова-то были его, спору нет, но в логике дочки явно крылся какой-то странный подвох. Переспорить малютку он так и не смог, а потому лишь молча побрел высматривать в воде новых крабов.