Книга Железная леди для Священной империи, страница 82 – Dimash Suleimen

— Дядя Ганс, — Фридрих долго переминался с ноги на ногу, мысленно подсчитывая что-то в уме, и наконец решился заговорить. — По правде говоря, мне, как младшему, не пристало давать советы старшим в таких делах... — Но ведь сестрице Ильзе в этом году исполнилось уже шесть лет, — весомо напомнил молодой преемник старосты. — В нашей общине девки в её годы уже вовсю сидят за прялками да учатся ткацкому ремеслу.

Четыре женские добродетели гласили: целомудрие, кротость речи, пристойность облика и усердие в труде. У маленькой Ильзы первые три были развиты на диво хорошо, и Фридрих никак не мог допустить, чтобы его сметливая кузина, повторив горькую судьбу своей матери, споткнулась на последнем, на усердии в ремесле.

А крестьянское женское ремесло испокон веков держалось на трех китах: стряпня у очага, пошив платья на четыре сезона и, наконец, прядение да ткачество.

За те десять дней, что Фридрих помогал дяде на подворье, он приметил, что в первых двух делах Марта была весьма искусна, тут она и сама могла многому научить дочь. Но вот в последнем, в ткачестве, Марта была круглой невеждой и передать девочке ей было попросту нечего.

Разумеется, парень не мог подойти к тетке Марте и заявить прямо в лицо: «Ткачиха из вас никакая, так что найдите-ка Ильзе хорошего мастера». Подобная дерзость сочлась бы за жестокое оскорбление, да еще и нанесло бы смываемый лишь слезами удар по самолюбию старшей родственницы. Поэтому Фридрих улучил минуту, когда они остались наедине с Гансом-Старшим, и завел этот разговор с ним.

Едва Ганс-Старший услышал слова племянника, в его памяти тут же всплыли все те горькие обиды и скрытые издевки, которые Марте за долгие годы пришлось претерпеть от мачехи Гертруды и спесивых теток, а всё из-за того, что она не умела ткать тонкое полотно. Мужчина принял решение незамедлительно: он выстроит для любимой дочки отдельную ткацкую светлицу и поставит туда самый лучший, крепкий станок!

Прядением да ткачеством крестьянки занимались обычно в страдное затишье. Зима самое вольное время в году, но и самое студеное. Чтобы мастерице не приходилось мерзнуть, ткацкие светлицы в здешних краях исстари пристраивали вплотную к летней кухне, да так, чтобы горячий дым и тепло от кухонного очага шли по внутренним каналам в смежную стену, согревая её, словно надежный каменный обогреватель.

Поначалу Ганс-Старший думал пристроить эту светлицу у юго-западного угла, прямо подле кухни, но вовремя вспомнил, что те окна будут глядеть на унылый север, зимой туда не заглянет ни единый солнечный луч. Поразмыслив, он рассудил иначе: пристроить две новые комнаты, кухню и ткацкую, прямо вдоль северной стены, с восточной стороны.

Когда новые линии фундамента были начерчены прямо на земле, Ганс-Старший присмотрелся к ним и повеселел. Постройки у северной стены выходили знатными: окнами они смотрели строго на полдень, на юг, а значит, зимой там будет тепло, а летом прохладно. Такое расположение было стократ лучше, чем у восточной или южной ограды. И тогда крестьянин решил обустроить всё раз и навсегда: вместо скромной пристройки он заложил вдоль этой стены сразу шесть просторных комнат, четыре на восточном крыле и две на западном.

Четыре восточные комнаты Ганс задумал сделать на славу: со светлыми окнами, теплыми дубовыми дверьми, словом, по всем правилам добротных жилых покоев. А вот две западные пристройки предназначались лишь под дровяник да склады: в самой крайней стене он велел прорубить лишь одно небольшое оконце, а всё остальное пространство занимали простые опорные столбы и грубая кладка, державшие стропила. Главное, чтобы крыша над дровами не текла, да метель не заносила хворост, а уж на материалах для сарая грех было не сэкономить.