Книга Железная леди для Священной империи, страница 39 – Dimash Suleimen

Тут он краем глаза заметил, что второй дядя снова перешел от слов к делу, с размаху припечатал Ландберта чубуком трубки прямо по лбу.

«Эх, остаётся лишь молиться, чтобы дядя Клаус на этот раз ограничился крепкой бранью и парой затрещин, а не взялся за тяжелую дубину, как в тот год, когда старший брат объявлял о помолвке и не погнал отца вдоль всей деревенской улицы», — со страхом подумал Ганс-Младший.

Девять крепких мужчин, вооруженных острыми серпами и косами, работали не покладая рук, и не успело солнце склониться к закату, как вся дикая трава на участке была полностью скошена. Скошенные заросли они аккуратно сгребли в большие стога на краю участка, когда солнце хорошенько просушит бурьян, Марта сможет использовать его как отличный хворост для растопки кухонного очага.

Закончив с травой, мужчины сменили косы на тяжелые железные грабли и принялись яростно перекапывать землю. Вскоре весь пустырь был ровно разровнен. Они тщательно выбирали из земли цепкие сорняковые корни и бросали их в те же кучи, просохнув, они тоже сгорят в печи.

Напоследок мужики еще пару раз прошлись граблями туда-сюда, окончательно выравнивая площадку под будущий фахверк.

Они украдкой покосились на старейшин, но те всё еще неторопливо беседовали у бревна. Ни один из девяти работников не посмел первым бросить инструмент и уйти со двора, хотя вся намеченная работа была выполнена до единого фута. Шутка ли, кто в здравом уме отважится подойти к суровому дяде Клаусу и заявить, что у него закончилось дело и ему больше нечего делать?

Молча переглянувшись, мужчины без лишних слов разделились на две группы: четверо принялись копать глубокую отхожую яму под будущую уборную, а оставшиеся пятеро отправились к обрыву, выкладывать из плоских булыжников удобные ступени, ведущие вниз к пруду. Вода в этом водоеме, конечно, для питья не годилась, но поливать из него огород весной и летом или отмывать испачканные навозные кадушки было очень удобно.

Наконец старейшины закончили свой долгий разговор и не оборачиваясь, направились в сторону деревни. Только тогда мужчины смогли облегченно выдохнуть, распрямить затекшие спины и опустить на землю натруженные руки. Они подхватили свои инструменты и побрели по домам.

По старинному крестьянскому обычаю, раз уж родичи пришли помочь на личное подворье, Ганс-Старший должен был выставить им сытный обед и добрый кувшин пива. Но поскольку на его новом голом участке пока не было ни очага, ни единой миски, парням пришлось разойтись несолоно хлебавши. Ганс лишь мысленно пообещал себе, что обязательно отблагодарит каждого из них в будущем, когда обустроится.

Три брата Хоэндорф возвращались в деревню по одной дороге. Это был первый раз с момента их скандального раздела, когда они оказались втроем, без посторонних глаз. Ганс-Старший от природы был человеком молчаливым и неразговорчивым, словно набравшим в рот воды. Ганс-Младший шел, полностью погруженный в свои невеселые мысли о несправедливости и грядущих переменах. Младший же, Фриц, хоть обычно и отличался веселым, болтливым нравом, сегодня так сильно наломался на расчистке пустыря под бдительным взором дяди Клауса, что у него просто не осталось сил открывать рот. Так они и прошли весь путь до самой усадьбы в полном, угрюмом молчании.