Онлайн книга «Железная леди для Священной империи»
|
Покорность сыновей вернула старику благодушное настроение. Он довольно расправил плечи и величественным жестом поманил к себе одиннадцатилетнего внука Ганса-Третьего. Заводим волынку, поехали! — Ганс-Третий, — старый Ландберт с глубоким вздохом притянул к себе одиннадцатилетнего внука за плечи и заглянул ему в глаза. — Помни: твой старший дядя пожертвовал всем ради твоего будущего. — Ану, пади пред ним на колени и поцелуй ему руку. — Поблагодари дядю за то, что уступил тебе долю. И отныне помни его доброту. Будешь чтить его и кормить до самого гроба! Когда колени мальчишки коснулись дубовых досок пола, у старого Ландберта отлегло от сердца. «Ну всё, — подумал старик, — слава Богу. Теперь у Ганса-Третьего будет богатая свадьба, а Ганс-Старший на старости лет не останется без куска хлеба. Я сделал всё, что мог, как истинный глава рода». Но сам Ганс-Третий, целуя мозолистую руку дяди, внутри так и кипел от злости. «С какой радости я должен кормить этого неудачника? — думал одиннадцатилетний сопляк. — Меня вырастили отец с матерью, а этот дядька всю жизнь был пустомелей. Только потому, что Бог не дал ему сына?» Мальчишка вырос на бабьих сплетнях мачехи и матери, с пеленок привыкнув презирать бездетного дядю Ганса. В его глазах тот был бесполезным приживалом, который только обузу для дома создавал. Сам Ганс-Старший, принимая этот вынужденный оммаж, тоже сидел мрачнее тучи. «Что отец вообще себе думает? — горько размышлял он. — Он что, заранее решил, что Марта больше не родит? Неужели он запрещает мне в будущем взять на воспитание сироту и передать ему это новое хозяйство?!» А у старой Гертруды в этот момент ногти едва не прокусили ладони от ярости. Она лихорадочно подсчитывала убытки: «Тот рубленый дом, что обещал старик, да два волока жирной пашни у ручья... Да это же добрых тридцать пять серебряных солидов! На эти деньги можно было четырех внуков женить! А если прибавить сюда плуг, борону, пару мешков посевного зерна, одеяла и зимние плащи, которые Ганс заберет с собой... Все пятьдесят солидов наберется!» Пятьдесят солидов серебром! Да вся их усадьба, вкалывая от рассвета до заката, за целый год откладывала в сундук от силы солидов десять. Старик за один вечер разбазарил трехлетний труд всей семьи ради этого молчуна! Младшие братья, Ганс-Младший и Фриц, помалкивали, они-то понимали, что всё равно остались в жирном плюсе, отжав усадьбу. Третья сноха Хильда тоже тихо радовалась: главное, что этот бездетный дядька не повиснет на шее её ветви. Единственной, кто был готов взорваться от злости наравне со свекровью, была вторая сноха, Гертруда-младшая. Её душила жаба: «Как так-то?! Мой сын берет на себя обязательство кормить этого старика в будущем, а выгода достается третьей ветви?! Старик Ландберт совсем из ума выжил со своей любимой Гертрудой-старшей!» Что касается Марты, то у нее слезы давно кончились. Она сидела на лавке неподвижно, словно деревянное изваяние святой девы в сельской церкви. И хотя в этой комнате радовался один только старый дед, раздел имущества по его воле был решен. На следующее утро, едва доев ячменную кашу, Ландберт взял кошель с монетами и зашагал к общинному фогту, чтобы закрепить за Гансом пустырь под усадьбу. Вернувшись, он прихватил жену, сыновей и отправился к старосте Конраду писать официальную отказную грамоту. |