Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 33 – Dimash Suleimen

— Вот это по-нашему! — Николай довольно осклабился. — Стёпа — золотая душа.

За разговорами дошли до задних ворот усадьбы Морозовых. Алексей хотел было сам занести отца, но Николай остановил его: — Погоди-ка здесь.

Он вихрем умчался в дом и вскоре вернулся с тем самым дюжим молодцом, что был с ним вчера. Следом шел дворовый человек в синем армяке, неся деревянную кровать. Николай Павлович был торжественно водружен на новое ложе и перенесен в мезонин флигеля. Николай сказал Алексею: — У тебя там, помню, и повернуться-то негде, а на этой кровати батюшке покойнее будет.

Алексей кивнул: — Что ж, долгом больше, долгом меньше — теперь уж всё едино. Я всё помню, Николай.

— Не о том речь, — отмахнулся Четвертый барин. — Мы еще долго друг другу понадобимся, еще поглядим, кто к кому за помощью придет.

Алексей хотел было поднести гостям воды, но в каморке даже лишней кружки не нашлось. Пришлось налить Степану воды прямо в чистую обеденную миску. — Уж не обессудь, — сказал он, — других приборов не держим. Не побрезгуешь?

— Да что я, по-твоему, изнеженный какой? — Николай схватил миску, заглянул в неё — чисто ли? — и жадно осушил до дна.

Утолив жажду, Николай распорядился, обращаясь к человеку в синем: — Глянь, чего тут еще не хватает, и ступай к дядьке. Пускай выдаст масла, муки, а главное — снеди получше. Больному силы нужны, скажи, чтоб мяса и рыбы не жалели.

Слуга поклонился и пошел исполнять. Видя, что всё улажено, Степан поднялся: — Засиделся я у вас, пора и честь знать. Матушка заждалась, поди, извелась вся.

Алексей и Николай проводили его до ворот. Алексей напутствовал: — Ты в эти дни поберегись, без нужды на глаза никому не показывайся.

Николай подтвердил: — И то верно, Стёпа. Мы сегодня городским лихачам хвост прижали, а народ это мстительный и подлый. Будь осторожен.

Степан кивнул, пристально посмотрел на друзей и зашагал прочь по улице. Когда его фигура скрылась за поворотом, Николай и Алексей медленно двинулись обратно. Крепкий малый, что всюду следовал за барином, наконец не выдержал: — Сударь, вы ведь сегодня снова уроки прогуляли.

Николай вмиг посерьезнел: — Сильно бранились?

— Учитель-то смолчал, — негромко ответил тот. — А вот третий барин едва занятия кончились, сразу к старику-отцу доносить побежал.

— Тьфу на него! — Николай пренебрежительно выпятил губу. — Пущай доносит.

У дверей флигеля Николай попрощался: — Не пойду внутрь, надо идти к батюшке, спину под розги подставлять.

Алексей улыбнулся: — А по лицу и не скажешь, что ты боишься.

— Ерунда, — Николай махнул рукой. — Я сегодня же поговорю с отцом, чтоб вас в людскую перевели или комнату получше дали. В этом мезонине дышать же нечем!

Но Алексей ответил твердо: — Ежели ты мне друг, то не поминай обо мне батюшке. Нам с отцом и здесь хорошо.

Видя такую решимость, Николай лишь махнул на прощание: — Как знаешь. Захочешь перемен — скажи.

Алексей прошел за ним несколько шагов и вдруг позвал: — Николай!

Тот обернулся: — Ну, что еще?

Алексей посмотрел ему прямо в глаза: — Спасибо тебе. За всё.

— Да ладно тебе, — просиял Николай. — Лучше похвали меня как-нибудь по-ученому.

Алексей задумался и выдал: — У тебя, брат, осанка с ножом… весьма многозначительная. Видно в ней эдакий штиль.

— Штиль? — Николай опешил. — Это из книжек слово? Чего значит-то?