Онлайн книга «Серый кардинал империи: Путь в чины»
|
Ну и сорванец! Знал ведь, что больному от одной мысли о жирном станет дурно. И точно — Николай Павлович при слове «масло» позеленел и издал страдальческий стон. — Ну, раз пышки не по нраву, — хитро прищурился Алёша, — может, тогда лапши на грибном бульоне или простого пустого супца? Николай Павлович понял, что сын нарочно выманивает его на разговор, и из чистого упрямства продолжал играть в молчанку. — Видно, и это не мило, — Алексей поскреб подбородок. — Тогда извольте отведать лапши со шкварками! Это же объедение: когда повар берет миску кипящего свиного жира и ка-а-ак выльет сверху на блюдо… Голос его был так убедителен, что старик Морозов точно наяву всё увидел: — Пш-ш-ш! — зашипел Алёша. — Пар столбом, аромат на всю округу, лапша в жиру плавает, золотится, а как куснёшь — так масло по подбородку и течет… — Замолчи, ради Христа… кхэ… — Николай Павлович не выдержал и закашлялся от тошноты. Алексей тут же бросился подхватить отца, стал бережно хлопать его по спине. Старик в сердцах слабо замахнулся на него: — Ах ты, негодник! Ну где это видано, чтоб сын так над родным отцом измывался? Алёша, светясь от радости, принимал тумаки: — А как иначе вас расшевелить? Вы же на меня и смотреть не хотели. Николай Павлович вытер выступившие от смеха и кашля слезы: — Право слово, ты меня в могилу свести хочешь. Но на душе у него явно посветлело. Алексей серьезно посмотрел на него и тихо добавил: — Вы у меня один остались, батюшка. Живите долго, хоть до ста лет, только не сдавайтесь. — Эх… — Николай Павлович снова всхлипнул и отвернулся. — Что с меня толку? Читать-писать умею, а в деле — совершенный нуль. Только обуза тебе… Алексей покачал говолой: — Не говорите так. Ученье всегда лучше невежества. А что фортуна к нам спиной повернулась — так это не от скудоумия вашего, а оттого, что ремесло не то выбрали. — Не то, говоришь? — слабо переспросил отец. — Именно! — уверенно отрезал сын. — Я вам подыщу занятие по душе. Коли будете меня слушаться, не скажу, что сразу в министры выйдете, но в нашем городе человеком будете заметным. — И что же это за ремесло? — заинтересовался старик. — Пока не придумал, — Алёша развел руками. — Но лекарь велел вам месяц в покое лежать. Вот за этот месяц я всё и обмозгую. А теперь — за трапезу. Глядя на суетящегося сына, Николай Павлович подумал: «Пусть я и никчемный человек, зато сын у меня — золото. С таким не пропадешь». Алёша засучил рукава. Годы самостоятельной жизни не прошли даром: он ловко замесил тесто, раскатал его в тонкий блин и нарезал ровными лентами. Достал одно яйцо из корзинки Настасьи, взбил его и поджарил тонкий омлет, который тоже превратил в золотистую соломку. Вскоре перед отцом дымилась миска чистой, ароматной лапши. Николай Павлович съел ложку и одобрительно кивнул: — Славно, Алёшенька. Легко и сытно. — Он вдруг замер. — Покойная матушка твоя, помнится, всегда в такую лапшу лук крошила… — Знаю, батюшка, — не отрываясь от своей порции, глухо отозвался Алексей. Едва они закончили завтракать, в дверь постучали. На пороге стоял вчерашний слуга в синем армяке. За его спиной двое молодцов держали тюки с новенькими одеялами, подушками и корзины со снедью. — Это вам от господ причитается, — поклонился слуга. — Лобков велел передать: отныне всё ваше содержание дом на себя берет. |