Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 30 – Dimash Suleimen

Глядя на это странное бегство, Алексей и Николай обменялись недоуменными взглядами. — Это что за явление было? Уж не больная ли? — полюбопытствовал Кинюша.

— Это Глаша, горничная барышни Морозовой… то есть, тьфу, барышни Екатерины, — улыбнулся Алексей. — Верно, съела что-нибудь не то, обычно она куда смирнее.

— Что⁈ — Николай округлил глаза так, что они стали похожи на чайные блюдца. — Ты хочешь сказать, это служанка той самой Екатерины Ивановны? Хозяйки этой аптеки?

— Кажется, так. А что тебя так смутило?

— Что меня смутило⁈ — Николай заговорил возбужденным шепотом. — Да ты хоть знаешь, Алёша, кто в нашем уезде самый богатый человек?

— Не имею чести знать, — честно признался Алексей.

— Это семья аптекаря Ивана Дементьевича! — Кинюша выпалил это так, будто открывал государственную тайну. — У них в губернии десяток лавок, заводы, земель немеряно, а капиталы — в миллионах исчисляются! В нашем уезде им равных нет.

Он придвинулся ближе: — А знаешь ли ты, кого во всей нашей округе почитают за первую красавицу?

— И этого не знаю, — Алексей покорно подыгрывал другу.

— Да саму Екатерину Ивановну! — Николай аж слюной брызнул. — Это не я выдумал, это сам знаменитый поэт и сердцеед, старик Вертопрахов, сказал! Он в прошлом году мельком увидел её в ложе театра и во всеуслышание объявил: «Богиня!» А Вертопрахов — наш кумир, первый ценитель женской прелести во всем отечестве. Раз он сказал — первая, значит, так оно и есть.

Даже самый серьезный мужчина не устоит перед таким разговором. Алексей не выдержал: — И что же, ты сам-то её видел?

— Видел… — выдохнул Николай. — То есть, половину лица. Заметив разочарование друга, он замахал руками: — Да ты не понимаешь! Увидеть хотя бы пол-лица Екатерины Ивановны — это уже великая удача! Она ведь девица строгих правил, из дома почти не выходит. Если б не тот случай в соборе на Пасху, я бы и глаз её не увидел.

— И что, неужто так хороша? — подал голос даже молчаливый Стёпа.

— Скажу вам по секрету, — Николай мечтательно зажмурился. — После того как я увидел её профиль, я две недели куска в горло взять не мог. На других женщин смотреть тошно было — казались они мне какими-то заурядными, деревенскими…

Алексей покачал головой: — Ну и ну. Две недели не есть из-за мимолетного взгляда? От такой жены, пожалуй, и с голоду помереть недолго.

— Это ты так говоришь, — прошептал Кинюша. — А за её рукой женихи в очередь выстраиваются от нашего уезда до самой Москвы. Знаешь почему?

— Неужто только из-за красоты?

— Красота — само собой, — Николай придвинулся к самому уху Алексея. — Но главное в другом: у Ивана Дементьевича сыновей нет. Екатерина Ивановна — единственная наследница всего этого баснословного состояния.

В этот миг портьера снова качнулась, и Глаша, разрумянившаяся и уже не такая грозная, вновь предстала перед честной компанией.

Николай так и замер, вытянув шею. Едва завидев её, он мигом захлопнул рот, выпрямился и принял вид самого благопристойного и благородного господина, какого только можно вообразить.

Но труды его были напрасны. Глаша, ступая легкой походкой и не глядя по сторонам — сама кротость и смирение, — прошла мимо него прямо к Алексею Морозову. — Так это вы, молодой господин Морозов, — промолвила она.