Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 253 – Dimash Suleimen

Прибрежные студенты и так едва сдерживались, слушая эти бесконечные слащавые вирши. Но когда почтенный академик разразился столь бесстыдным самовосхвалением, их терпение лопнуло. Один из них, бледный от ярости юноша, рывком поднялся с места. Опрокинутый стул с грохотом ударился о палубу, заставив музыку смолкнуть.

Голос его, поначалу дрожавший, окреп и зазвенел над водой, как натянутая струна:

— «Беды — как море, море не сохнет, корень подсохнет, корень гнилой, шкура толста, совесть пуста, стыд вам неведом, с вами не по пути, край разорен, воины пали, мертвых не счесть, сердце болит, прокляты будьте!»

Закончив этот хлесткий, как пощечина, ответ, он круто развернулся и зашагал к борту. Все прибрежные студенты, не сговариваясь, поднялись и последовали за ним. Лишь у самого ограждения они на секунду замерли, вспомнив, что кругом вода, а берег далеко. Но ярость была сильнее страха: один за другим, под ошеломленными взглядами знати, они попрыгали за борт. Раздались тяжелые всплески — ребята поплыли в темноту, к видневшимся вдали огням моста.

Алексей тоже порывался встать, но Дмитрий мертвой хваткой вцепился ему в локоть, удержав на месте.

На палубе воцарилась гробовая тишина. Оскорбление было настолько прямым и страшным, что «старые авторитеты» сидели, багровея от стыда и злобы. Попечитель округа, чью политику только что назвали «гнилым корнем», помрачнел. Пир был безнадежно испорчен. Он сухо приказал капитану немедленно причаливать.

Когда пятерка сошла на берег, Дмитрий с тревогой спросил: — Как думаете, попечитель на нас не отыграется?

Алексей покачал головой: — А за что? Мы сидели смирно, чины его не поносили.

— Не забивай голову, — добавил он. — На твои оценки это не повлияет, он слишком дорожит репутацией справедливого судьи.

Дмитрий облегченно выдохнул: — Ну, тогда я спокоен…

Луна уже поднялась высоко, серебря верхушки деревьев. Алексей оглядел товарищей: — Где ночевать планируете?

Оказалось, что у всех есть пристанище. Братья-дворяне поехали к дяде, служившему в местной палате, у Петра в городе жил кузен. А сам Дмитрий хитро подмигнул Алексею — мол, заскочу к попечителю, «сглажу углы» после скандала.

Алексей только рассмеялся: — Ишь, сколько у вас родни! Один я сирота казанская, ни одного «дядюшки из Петербурга» в этом городе.

— Хочешь, со мной? — предложил Дмитрий.

— Нет уж, избавь, — отмахнулся Алексей. — Вспомнил я одно место. Ступайте.

Когда пути друзей разошлись, Ваня тихо спросил: — Барин, вы что же, в «веселое заведение» меня ведете?

Алексей отвесил ему легкий подзатыльник: — Сопля еще не обсохла по таким местам шастать!

— Так я ж спросил просто, — заныл Ваня. — А вы-то как, барин? Алексей только хмыкнул, едва не споткнувшись.

В городе было душно, как в парилке, поэтому народ массово высыпал на улицы. Лавки сияли огнями, извозчики лихо проносились мимо пешеходов. Алексей шел уверенно, словно по родной улице, не спрашивая дороги.

— Вы что же, бывали здесь раньше? — удивился Ваня.

— В прошлой жизни, — серьезно ответил Алексей.

— Ну и шутник вы! — восхитился слуга. — А может, и правда, в той жизни вы тут и жили? Хорошо, поди, в столице-то жить?

— А что хорошего? — отозвался Алексей.

— Как что? Красота кругом, всё как на картинке. Еды всякой — завались: расстегаи, стерлядь, утка в яблоках… — Ваня мечтательно сглотнул слюну. — Только бы две вещи исправить — и рай бы вышел.