Книга Серый кардинал империи: Путь в чины, страница 233 – Dimash Suleimen

Пройдя через резную калитку, они оказались во втором дворике. Там, вдоль восточной стены, была устроена небольшая горка из дикого камня, поросшая цветами и кустарником — маленький уголок дикой природы среди городских стен. Дальше зеленела небольшая березовая рощица, в которой шелестел весенний ветерок. Дорожка, выложенная речной галькой, петляла между кустами сирени и жасмина, а по углам красовались кадки с олеандрами и гортензиями. Стиль этого сада разительно отличался от строгого парадного двора.

— Все эти деревья мы только в прошлом месяце пересадили, — с гордостью сообщил Николай Павлович. — Скажи, брат, ведь и не заметно, что они не здесь выросли?

Морозов искренне удивился: — Как же они так дружно принялись? — Он оглядел сочную зелень, среди которой не было ни одного увядшего листочка. — Видно, само место благодатное, добрая здесь аура.

Миновав березки, они вышли к небольшой пристройке, перед которой под сенью старой липы был устроен крохотный прудик с чистой водой, где мелькали золотые рыбки.

В густой тени дерева уже был накрыт стол. Четыре тяжелых кресла, две фарфоровые вазы с ароматным чаем и несколько блюд с закусками: тут были и крохотные расстегаи, и ватрушки, и медовые пряники, и ягодная пастила. У стола дежурила дородная горничная.

Николай Павлович пригласил брата на почетное место. Когда все расселись, горничная принялась разливать чай. Глядя на эти чудесные перемены, Морозов произнес с чувством: — Я ведь своими глазами видел, как вы, родные мои, шаг за шагом шли к этому дню… Нелегко вам пришлось, ох нелегко.

Услышав это, Николай Павлович невольно вспомнил те времена, когда они ютились в лачуге и не имели лишней копейки даже на лекаря. Глаза его увлажнились. — Да, — проговорил он охрипшим голосом, — перемены великие… Жаль только, родители наши до этого светлого дня не дожили.

Кинюша, видя, что дядя готов прослезиться, поспешил сменить тему: — В такой радостный день стоило бы созвать всех друзей и знакомых, чтобы отпраздновать как следует!

Алексей улыбнулся и кивнул: — Я и сам так думал, но батюшка рассудил иначе.

Николай Павлович утер глаза и неловко улыбнулся: — Алешка наш на двух испытаниях первым стал. В следующем месяце — главный экзамен, вот после него и закатим пир на всю губернию. А если сейчас шуметь, то подумают, что мы хвастаемся. К чему это?

Морозов одобрительно кивнул: — Верно мыслишь. Семья наша — люди ученые, скромность нам к лицу.

Они еще немного поговорили о делах, наслаждаясь чаем. В какой-то момент Морозов отставил чашку и внимательно посмотрел на Николая Павловича, а затем на Алексея. — Раз уж мы в тесном кругу, — начал он, переглянувшись с Кинюшей, — хочу спросить ваше мнение по одному важному делу.

Отец и сын внимательно слушали. Морозов усмехнулся и подтолкнул Кинюшу: — Давай, сын, скажи им.

Кинюша хитро прищурился и посмотрел на Алексея: — Алеша, скажи честно: ты не против, если у тебя появится мачеха?

Алексей как раз отхлебнул чаю и, услышав такое, поперхнулся — едва не забрызгал весь стол. Он поспешно утерся салфеткой, виновато улыбнулся Морозову, а затем в упор посмотрел на Кинюшу: — Это что еще за новости?

Морозов взял слово, добродушно посмеиваясь: — Дело житейское, Алеша! Решили мы твоему отцу партию подыскать, дом-то вон какой отгрохали — хозяйка нужна. Ты как на это смотришь?